— Командующий Ородай, — поправил он ее сухо. На его лице не было заметно особой радости от встречи. — Что вы здесь делаете, дитя?
— Доставила жизненно важную информацию для расследования Инквизиции.
Ородай вздохнул:
— Мисс Эшин, по последним данным, которые я слышал, вы были отторгнуты от тела Инквизиции за грубое нарушение субординации. Ваши бывшие коллеги уже посетили меня. Они очень ярко расписали мне все, что с вами надлежит сделать в случае поимки.
Бьюсь об заклад, они тебе еще и не то рассказали.
Один из виндикторов вновь грубо ткнул ее дробовиком.
— Командующий, — зашипела от боли Мита, ее сердце так колотилось, что она едва могла слышать собственный голос, — вы так же, как и я, знаете, что инквизитор Каустус совершил ошибку.
— Имейте совесть, дитя. Преступница в вашем положении не должна усиливать собственную вину, оскорбляя инквизитора.
— Ради блага Императора, Ородай! Инквизитор глупец! Проклятый варпом щеголь, который больше увлечен сокровищами губернатора, чем безопасностью улья!
Ородай мрачно смотрел на Миту, играя желваками.
Каким путем ты пойдешь, практичный маленький ублюдок?
Глаза командующего сузились. Он медленно потянулся к поясу и, вытащив пистолет, направил Мите в голову.
Сердце девушки замерло.
— Разойдись! — скомандовал он префектам. — С этой девчонкой я смогу и сам справиться.
Виндикторы исчезли в мгновение ока. Ородай подождал, пока эхо шагов не стихнет в коридоре, и медленно спрятал оружие.
— Что?.. Я ничего не понимаю, — нахмурилась Мита.
— Не стоит вести разговоры о политике публично, дитя. И у стен есть уши.
— Но я… я…
— Я полагаю, у вас была причина прийти ко мне. Я тоже не слишком горячий поклонник инквизиторского ублюдка, как и вы, но враг моего врага не всегда бывает моим другом. Особенно если он — дерьмовая ведьма Инквизиции, умудрившаяся погубить моих лучших людей.
Мита молча снесла упреки, не вставая с пола.
— Я знаю, где вы можете его найти.
— Кого?
— Вы знаете кого. Повелителя Ночи. Космодесантника Хаоса. Существо, которое поставило на уши ваш милый маленький городок.
Ородай дернулся:
— Вы все еще продолжаете настаивать на…
Мита изумленно распахнула глаза, оскорбленная в лучших чувствах.
— А вы все еще продолжаете сомневаться? Вы ведь точно видели прерванную передачу?
— Я видел. И все, что видел, — это пара красных глаз.
— Да почему вы так упорно прикидываетесь глупцом? Почему все отрицаете? Есть проклятый варпом космодесантник Хаоса, обитающий на свободе в вашем городе, Ородай. А я могу вам сказать, где он находится! Неужели вы так недальновидны, что откажетесь меня выслушать?!
Когда Ородай заговорил вновь, его голос был тих и спокоен, лишь глубокое расстройство сквозило в нем.
— Дитя, это существо может быть реальным, а может и не быть. Все, что мы знаем, что кто-то… нечто сформировало армию в подулье. — Командующий поднял бровь и чуть улыбнулся: — Не только у Инквизиции есть шпионы, дитя. Поэтому, как видите, у вас ничего нет для нас. Мы уже знаем, где прячется эта ваша… тварь. Но атаковать ее в собственном логове было бы с нашей стороны совершенно не…
— Она не там.
— Что?
Мита позволила слабой улыбке осветить ее лицо, а потом скривилась от боли в раненом плече.
— Он ушел из логова, — произнесла она. — Теперь у него есть цель. Врата Махариуса, Ородай. Именно там мы убьем дракона.
Часть четвёртая
Общность
Я хотел бы знать, кем было первоначально сказано: «Познайте вашего врага». Это выражение всегда оскорбляло меня сентиментальностью нераскаявшегося еретика.
Последние записанные слова комиссара Джа'им Базлстуса, за несколько часов до его смерти от руки солдата-повстанца (позже рассматриваемого как шпиона в собственном подразделении Базлстуса).
Зо Сахаал
Врата Махариуса были местом нереальных соединений — атрибуты богатства соседствовали тут с царством бедноты, словно украшенный драгоценностями клинок, воткнутый в гнилую плоть.
Зажатые во внешней скорлупе улья, самой южной его точке, возвышаясь громадой в пространстве первого яруса, Врата являлись отдушиной для городской аристократии.
Конечно, были и другие выходы на ледяную поверхность планеты, как были и другие космопорты, но остальные предназначались для рабочих и бедняков, представляя собой грязные проемы разводных мостов и двери-диафрагмы, ведущие к погрузочным площадкам и ангарам примитивных транспортных средств.
Их использовали редко — кому вообще хотелось отправиться на замороженное плато?
А Врата Махариуса были гораздо более цивилизованными. Извилистый потолок утопал в тени, из которой на всеобщее обозрение выступали огромные защитные двери в окружении путаницы лестничных колодцев, мощных запоров, древних лифтов и механических подъемников. Единственный огромный светильник, прикрепленный к потолку стальным тросом, еле мерцал, питаемый крохами энергии.
Здесь аристократы могли спуститься из своих высоких башен и смешаться с простыми людьми; подобное развлечение было очень популярным. Каждый благородный дом владел собственной шахтой — это позволяло знати сохранять инкогнито и путешествовать когда вздумается между социальными слоями. Богатство Стиплтауна сталкивалось с грязью низшего яруса — гобелены, украшавшие кабины, гнили, изящные медные украшения постоянно скручивали и крали, продавая затем на нижних рынках. Все это создавало неопрятную мозаику разных стилей из откровенной нищеты и шедевров мастерства.
Охрану у Врат нес отряд народного ополчения — жирные горожане, рекрутированные из ближайших районов, трудящиеся в охране неполный рабочий день. Их обрюзгшие лица были видны тут и там, ополченцы в поношенной яркой форме всем видом демонстрировали крайне низкую обороноспособность Врат Махариуса. Возможно, избалованная и изнеженная знать из башен что так часто посещала это место, пренебрежительно относилась к собственной безопасности. Или рассматривала ополченцев как веселый, забавный аттракцион.
Скорее всего они знали, что никакой злоумышленник не попробует проникнуть на высшие уровни, не обладая знаниями о кодах и паролях, которые непременно запрашивал каждый лифт. В мирные времена, считала знать, достаточно иметь пачку нужных документов, а у кого ее нет, с тем справится элита народного ополчения, патрулировавшая непосредственно Стиплтаун. А если ситуация осложнится — на то есть и армия.
Аристократы Эквиксуса мало о чем беспокоились.
Вниз, к Вратам, знать спускалась поохотиться. Посмеяться и похихикать, испытывая острые ощущения, недоступные в обычной жизни. Они уносились через массивные Врата к ангарам с транспортными механизмами, красуясь друг перед другом и наслаждаясь своей крутизной. Затянутые в обогревающие комбинезоны, защищавшие от любой непогоды, управляя громадными джаггеркрафтами, загруженными драгоценными винами и сладостями, аристократы грозно поводили стволами крупнокалиберного оружия, собираясь раздобыть редких йокротхи (этих почти истребленных тварей выслеживали, конечно, слуги, а от прямого попадания из таких пушек животные практически испарялись). А в конце охоты богачи хлопали друг друга по плечам, объявляли себя самыми смелыми и мужественными гражданами.
От одного взгляда на таких охотников Сахаала замутило. Эта раздутая притворная храбрость, прожигание жизни — все эти вещи он больше всего презирал в Империуме.
Многочисленные. Безвкусные. Самонадеянные.
Духовно опустошенные.
О, как могучие падут…
Сахаал бы все здесь изменил.
Члены разума Гашеного не соврали. Они начертили на обрывке пергамента карту с описанием этого места: каким способом быстро добраться, что находится внутри, как все устроено, как расположена нужная шахта лифта, какой рунный код необходимо ввести на пульте.
Они гарантировали, что после этого появятся представители их щедрого клиента, а у них уже можно разузнать о судьбе пропавшего груза.
Пока Сахаал оставил Гашеного в живых, лишь приковал к одной из зазубренных стен в глубинах ржавого лабиринта. Они получат обещанную быструю смерть когда — если — все подтвердится.
Народное ополчение у Врат практически не оказало сопротивления. Сахаал убил шестерых без единого выстрела, и его разномастные воины быстро проскочили мимо посеченных когтями трупов. И как и всегда, Сахаала после убийства накрыло опасно хорошее настроение.
Вместе с ним пришел просто бродячий цирк — люди из каждого присягнувшего Повелителю Ночи бандитского дома, отобранные лично Чианни. Она не до конца оправилась от ран и не смогла к ним присоединиться, но, гордясь доверием Сахаала, жрица постаралась отобрать лучших воинов.
