найти что-нибудь подходящее оказывается очень трудно. Люди, как крысы, переселяясь на новые земли, убивают все вокруг себя. Леса, реки, животные — все заражается ими, все уничтожается, ради собственного благополучия. И только счастливчикам удается спастись, избежать участи умереть бесславно, глупо, ради забавы и чужой непонятной выгоды.
Захватчики. Разрушители.
Отдышавшись, я встал, собирая остатки сил. Впереди еще весь день. Не мешало бы подкрепиться и спрятаться где-нибудь до темноты.
Там, за холмом люди. Позади тоже. Чую, как они рыщут по лесу и все же идут по моим следам. Немного утешает, что идут слепо, потому что их природное чутье давным-давно безвозвратно умерло.
Позади — люди, охотники. Впереди — тоже люди, но не охотники. Тогда кто? Может, добыча? За неимением лучшего, конечно…
Меня передернуло от этой мысли. Но, засев в мозгу, она уже не давала покоя. Почему они — так же созданные из плоти и крови, — не могут быть добычей? Чем они лучше? Чем?
Нет, они хуже.
Я стал медленно спускаться по холму, обессилено цепляясь когтистыми лапами за деревья.
* * *
Время к обеду, но кусок в горло Егору не лез. Он ходил по дому из угла в угол, сцепив за спиной жилистые руки.
И думал.
Да, ему с позором пришлось бежать тогда, весной. Но время для него зря не прошло. С ним осталась сила внушения и еще — разум. Он уже не тот полоумный дурачок, как был все прошлые сорок лет! О, нет!
Но одного разума мало, чтобы отомстить. К сожалению, вид его не изменился. Он все такой же широкоплечий, кривоногий и головастый урод. А с такими внешними данными, бросающимися в глаза, нечего и думать лезть людям. Нужно было что-то совсем необычное, неожиданное. Нужен был хороший повод, событие.
И вот, удача. Сбежавший из лаборатории зверь. Чудо природы, монстр, судя по описаниям, еще пострашнее его самого. Своего рода лесной собрат по уродству.
Ему давно Дима рассказывал про это чудище. Дима ему вроде и не друг, но приходит часто, они вместе выпивают, тот ему помогает на огороде. А сблизило их опять же уродство. Пусть не такое, как у Егора, но и этого хватило, чтобы сделать его в деревне таким же изгоем и молчуном. А Егору нужен был помощник, преданный и податливый мозгом для внушения. Под прикрытием искренности, молодой парень все ему выкладывал, делился впечатлениями, наивными и еще совсем детскими.
Дима совсем недавно позвонил ему по сотовому, прошептал, что зверя они не нашли, и старший полагает, что вряд ли в ближайшее время найдут. Следов никаких, словно тот или сквозь землю провалился, или где-то на дереве пережидает, сил набирается.
Егор снова, уже раз пятый, вышел во двор помочить голову на дожде. Кажется, что так лучше соображается. Вернувшись в дом, размазывает воду по лицу и рукам. Снова сцепляет руки за спиной и ходит по комнатке.
Так, значит, сил набирается…
Понятное дело, они же его там одними лекарствами пичкали, да концентратами через трубочки. А что он вообще ест, интересно?
Егор подошел к окну, невидящими глазами посмотрел на маленький дворик.
Наверное, он травоядный.
А, может, и плотоядный.
Чем питаются эти чертовы снежные люди? Если он вообще снежный человек…
По описанию Димы, он весь покрыт густой шерстью. И что? Это лишь доказывает, что он живет в лесу и зимой, и летом. Как любое другое животное, будь то медведь или волк.
Он где-то читал, что они вообще в одиночестве живут. Потому что очень мало их.
Егор шумно почесал затылок, спешно подошел к шкафчику с книгами. Пробежал глазами по названиям.
— Нет, не то, опять не то… Где же я читал эту статью?
Библиотека у него не ахти какая — книжек тридцать всего. И все разные. Тут боевики соседствуют с семейной сагой, а ужасы с классикой позапрошлого века. Есть несколько словарей и справочников. В основном все это притащил ему из местной библиотеки Дима. После того, как Егор изменился, чтение стало чуть ли не главным его занятием. Он буквально глотал книги, прочитывая особо интересные по несколько раз.
Но сейчас того, что ему нужно было, он найти не мог.
Придется полагаться на те отрывки информации, что он может выудить из памяти.
Он пересек комнату, сел на скрипучую кровать. Несколько минут голова гудела от напряжения, но больше того, что он уже знал, в нее не пришло. Да и откуда там появиться знаниям?
— Ну и наплевать! — он решительно встает, идет опять к окну.
Снова чешет в затылке, потом догрызает и без того обглоданный ноготь на указательном пальце. И ответ пришел к нему. Как всегда неожиданно.
Он так возбужденно сцепляет пальцы, что хрустят суставы, сердце стучит в груди все сильней. Повернулся от окна и, словно оратор, сказал внимающей ему публике.
— Итак, что мы имеем, господа? А имеем мы сбежавшее дикое чудище!
Сделал многозначительную паузу, мебель в комнате утвердительно и заворожено молчала. Егор продолжил, добавив к словам энергичную жестикуляцию.
— И что это значит? Я вас спрашиваю!
Книги на полке притихли. Егор продолжал, меряя комнату от стены к стене, втолковывая ритмично, на каждом шаге.
— А это значит, люди его боятся! Так? Так. А, следовательно, можно это как-то использовать, чтобы народ еще больше запугать и направить их злость и страх в правильное русло. То есть против тех, кто меня незаслуженно выгнал!
Он остановился, глаза блестят, публика молча, но восторженно ликует.
— Так вот, дорогие мои! Кто я? Ну? — он пристальным взглядом окидывает мебель, книжные полки, торжественно поднимает обкусанный донельзя палец вверх. — Правильно, я — урод! А кто он? Он тоже урод, такой же, как и я. Мы с ним почти братья! — Он разводит руки в стороны. — И вы, друзья мои, тоже, стало быть, ему братья. Потому что мы с вами все изгои! Инвалиды, калеки, дебилы — все мы с вами одной крови! Значит, мы кто?
Егор прикладывает ладонь к уху, наклоняется вперед, голоса скандируют ему со всех сторон громче и громче: «У-ро-ды! У-ро-ды!..»
— Правильно! — провозгласил он, вскидывая руки к потолку. — Мы все с вами — уроды! Монстры! Изгои! И наша задача — объединиться, стать силой, способной постоять за свои права! Показать этим «нормальным» людишкам, что мы лучше! Что мы сильней! Что мы еще живы! И мы подчиним себе этот мир!!!
Бурные, продолжительные аплодисменты.
Егор откланялся, торжественно вышел на кухню. Он воодушевлен, как никогда еще. Он сможет поднять всех под свое крыло — калек,
