— Что ж, ничего не поделаешь, придется еще раз показать тебе мою спальню. — Она постаралась сдержать смех, испытывая восхитительное предвкушение, охватившее ее. Она жаждала вернуться с ним в свою спальню. — Мне очень не хотелось бы видеть тебя сумасшедшим.
— Сумасшедшим от желания, — тихо произнес он, касаясь губами ее шеи.
Она поежилась от удовольствия.
— Жаль, что мы не умеем летать. Нам не пришлось бы спускаться по бесконечным ступенькам.
— Давай не будем терять время и начнем спуск немедленно. Идем.
Тони взял ее за руку, и они осторожно двинулись по узкой галерее к двери. Стало совсем темно, и лишь звезды освещали им путь.
— Милорд, как теперь ты объяснишь джентльмену, ожидающему нас для сопровождения вниз, что я больше не страдаю от последствий несчастного случая с верблюдом?
— О, дорогая леди Уилмонт, я буду совершенно честен с ним, — улыбнулся Тони. — Я скажу ему, что произошло чудо.
Несколько часов спустя Тони лежал в постели с Делией, которая, свернувшись клубочком, прижалась к нему. Они оба утомились и испытывали необычайное удовлетворение, какого Тони раньше не мог представить.
Он никогда не верил в чудеса, судьбу или магию и никогда не предполагал, что на свете существует любовь. Но нынешней ночью, лежа с Делией в объятиях, он не сомневался, что нечто не поддающееся разумному объяснению свело их вместе. Они сошлись в результате ряда уникальных и неестественных случайностей, которые в обычной жизни могли бы никогда не произойти. Судьба, магия, чудеса казались не менее вероятными, чем любовь, а любовь существовала реально.
— Мне кажется, подобную активность трудно переоценить, — прошептала Делия с закрытыми глазами, почти засыпая. После приключения с верблюдом и подъема на купол собора, а также после некоторых других весьма энергичных действий она чрезвычайно устала.
Тони усмехнулся:
— А я думал, наши возможности безграничны. Она открыла глаза и улыбнулась ему:
— Мне кажется, милорд, что есть еще кое-что, чего я никогда не делала: я никогда прежде не засыпала в объятиях любимого мужчины.
— В таком случае мы можем закончить день подобным приключением. — Он слегка поцеловал ее в лоб.
— Прекрасно, — прошептала она, закрыла глаза и прижалась к нему еще ближе.
Он обнял ее и провел рукой по волосам. Затем продолжал гладить ее, пока по равномерному дыханию не понял, что она наконец уснула.
Черт возьми, как все усложнилось! Как он теперь скажет ей правду о своем маскараде? Вершина собора — вполне подходящее место для признания и просьбы о прощении. Она предоставила ему прекрасную возможность, хотя двести восемьдесят футов над землей не самое благоразумное место для подобных открытий. Кто знает, как она могла отреагировать? Конечно, Делия не из тех женщин, которые могут броситься вниз, но не исключено, что она могла толкнуть его через перила. И разве можно обвинить ее за такой поступок?
Хуже всего, что нельзя ограничиться только одним признанием. Одна правда тянула за собой другую. Пришлось бы объясняться и по поводу Уилмонта. Даже если женщина не испытывала любви к человеку, ей едва ли будет приятно узнать, что тот ухаживал за ней по указанию правительства.
Тони почти всю свою взрослую жизнь провел в тени, что соответствовало характеру его работы, и привык к своей незаметности, пока Делия не вывела его на свет.
Мак оказался прав: нельзя рассказывать Делии правду. И надо сделать все возможное, чтобы она никогда не узнала ее.
Избавиться от остальных слуг достаточно легко, но от дворецкого — значительно сложнее. Делия ни за что не допустит, чтобы Гордон оставил ее просто так. Он слишком стар, чтобы найти другую работу. Она, вероятно, настоит на том, чтобы выплачивать ему пенсию, и будет заботиться о нем всю его оставшуюся жизнь.
Если только…
Есть единственный приемлемый выход из положения, и Тони не видел другого решения проблемы. Гордон должен умереть.
Глава 19
— И вы пришли ко мне за советом? — Герцог Роксборо с любопытством изучал Тони. — Или вы ищете моего одобрения?
— Думаю, мне нужно и то и другое, — ответил Тони, осторожно выбирая слова.
Оба джентльмена сидели во внушительной библиотеке Эффингтон-Холла, и каждый в руке держал бокал бренди. Тони пришел, конечно, за советом старого герцога. Ему не к кому больше обратиться.
— Никто лучше вас не знает сложившуюся ситуацию, кроме лорда Кимберли, разумеется.
— Но поскольку упомянутая леди является членом моей семьи, он не может, как я, определять ее судьбу. Не так ли, Сент-Стивенс?
— Верно, сэр.
— Ваш приход ко мне, пожалуй, самое разумное, что вы могли сделать, после того как началась вся катавасия. — Герцог тяжело вздохнул. — Кимберли доложил мне о ваших чувствах к моей племяннице.
— Разумеется, — подтвердил Тони. Кимберли обо всем докладывал герцогу, потому что уверен, что тот помимо него получает информацию относительно развития событий от других.
— Племянница согласна выйти замуж за вас? — Герцог задумчиво прищурился.
— На самом деле, сэр, скорее я согласен жениться на ней.
Его светлость вопросительно поднял брови.
— Тут длинная история, — заметил Тони.
— И я предпочитаю не слышать о ней. — Герцог покачал головой. — Ох уж эти эффингтонские женщины. — Он добавил еще что-то, но так тихо, что Тони не смог разобрать. — Вы знаете, что вас ждет, после того как вы свяжетесь с ней и со всей чертовой семейкой?
— Не совсем, сэр, но вы предупреждали меня о претензиях, присущих эффингтонским женщинам.
— И вы готовы выдержать их?
— Не знаю, сэр. — Тони посмотрел прямо в глаза герцогу — Но я постараюсь сделать все возможное, чтобы удовлетворить их.
— Все, что нам остается делать. —Герцог сделал небольшую паузу. — Вы никогда, по сути, не были частью семьи, Сент-Стивенс, и это один из факторов, который делает вас очень полезным в нашей работе. Кроме того, вы, насколько мне известно — а я должен знать все о тех, кто работает на меня, — никогда серьезно не увлекались ни одной женщиной. Вы всегда оставались одиноким, как Уилмонт. И даже более. Его по крайней мере знало общество, правда, не с лучшей стороны. Он славился своей дурной репутацией. А вы вели замкнутую жизнь и занимались только своей работой. — Роксборо пристально посмотрел на него. — Вы уверены относительно брака? Относительно нее?
— Я люблю ее, сэр. — Тони пожал плечами.
— Помоги нам Бог. — Герцог допил оставшееся бренди, встал, пересек комнату и быстро вновь наполнил свой бокал. — Тогда сочетайтесь браком скорее.
