— Никогда больше я не буду ощущать такого облегчения, которое чувствую сейчас!
Затем, вдруг осознав, что нужно делать, он подошел к Крисси, схватил ее за руку и сказал:
— Идем. Я позову Арчера, и мы сразу же поедем и расскажем властям.
— Но я должна вернуться на работу.
— Не волнуйся, я все возмещу в двойном размере или даже в тройном. Идем!
Эмили снова стояла у окна, но теперь она смеялась, наблюдая, как они бегут через внутренний двор, взявшись за руки. Компания выглядела забавно. Смех разрастался в ней, и девушка громко расхохоталась. Она смеялась так, как не смеялась уже много месяцев. Отойдя от окна, Эмили приподняла с боков свою широкую саржевую юбку и закружилась вокруг кухонного стола, пока не повалилась на деревянную скамью с высокой спинкой, продолжая смеяться. Все закончилось! Все закончилось! Начиная с сегодняшнего дня все будет прекрасно! В доме поселится счастье. Она откроет все окна, и пусть хороший сквозняк выдует запах той женщины, запах ее злобы. Потом с помощью миссис Райли она устроит весеннюю уборку и отдраит все сверху донизу. Пусть сейчас стоит осень, но она устроит весеннюю уборку.
А как ее положение в доме?
Какое положение? Эмили перестала смеяться, когда задала себе этот вопрос. Ой. Она поднялась на ноги и, взяв с полки в очаге чайник, понесла его на стол и, налив себе чашку чая, подумала, что нужно прекратить ходить вокруг да около. Она ему нравится, больше чем нравится. Она видела это по его глазам. И он ей нравится, более чем нравится.
Как бы ей ни нравился Сеп, мысль о замужестве была ей неприятна; но не на этот раз и не с этим мужчиной. Нет; в этот раз мысль о замужестве наполняла ее мозг и тело безумным волнением.
«Не будь дурой».
Она стояла, опираясь о стол ладонями и слегка наклонившись вперед.
«Он не женится на тебе».
У Эмили было такое чувство, будто взрослая разумная женщина в ней самой урезонивала романтичную девушку, которая все еще существовала где-то внутри ее. «Ты можешь убеждать меня сколько угодно, что Берч не джентльмен по рождению, но он теперь хозяин дома, земли и фермы. А у людей короткая память. Теперь они признают его хозяином, хотя все то время, пока хозяйка была жива, они смотрели на него, как на наемного работника. Но теперь он сможет бывать в обществе, а женщины, которые имеют самую короткую память из всех, будут бегать за ним.
«А как же дочь миссис Рауэн? Да, как же быть с ней? Она теперь бегом прибежит. А вдруг он побежит ей навстречу?»
Эмили выпрямилась. Что она будет делать, если это случится? Она уйдет. О да, она сложит свои вещи и уйдет, поскольку она не сможет остаться в одном доме с ним, если он сделает хозяйкой другую женщину.
Глава 4
Мистер Берч вел себя как человек, который неожиданно и удивительным образом получил наследство; он снова был молодым; казался красивым и полным жизни. Прошлым вечером в этой самой кухне хозяин взял ее за плечи, и глаза его подозрительно увлажнились, когда он воскликнул:
— Эмили! Эмили! Я свободен. Я могу путешествовать, допрыгнуть до луны или оставаться здесь... здесь, в моем доме, и наслаждаться всем этим. О! Эмили. — Он дважды ощутимо ее встряхнул, а когда чепчик девушки съехал на затылок, она подняла руки к затылку и рассмеялась вместе с ним.
— Ладно, только оставьте мне мой чепчик, потому что он мне еще пригодится.
Эмили ничего не имела в виду, но хозяин понял это как намек. В ответ на это он мог бы сдернуть чепчик с ее головы и сказать: «Тебе он никогда в жизни больше не понадобится, Эмили, во всяком случае, пока я жив...» Сеп поступил бы именно так, но ее хозяин не сделал этого. Он просто отвернулся от нее и стал ходить взад-вперед по кухне, рассказывая ей о своих планах.
Эбби должен будет уйти. Эмили, конечно, понимала, что Берч сделает это, но она была уверена, что он отправит его не с пустыми руками. Потом хозяин собирался вести переговоры относительно покупки свободной земли, простиравшейся до Уилбер-Брук, который находился неподалеку отсюда. Он планировал расширить коровники и увеличить стадо за счет коров породы галлоуэй, название которых напоминало ей больше пони, работавших в шахте, чем коров. Хозяин также не собирался забывать о доме. Он отмел ее идею о весенней уборке, заявив, что давно хотел изменить все, с верхнего этажа до нижнего. И наконец, он решил оборудовать кухню новой современной печкой с регуляторами тяги, поддувалом и другими приспособлениями.
Прошлым вечером в одиннадцать часов Эмили оставила хозяина здесь, в кухне, продолжать строить планы на будущее.
Сказав:
— Ладно, я пошла спать, а то я усну стоя, — она еще немного постояла возле буфета, глядя на Берча; а он поднялся из-за стола, подошел к ней и, дотронувшись до ее щеки и улыбаясь, сказал:
— Спокойной ночи, Эмили. Новый день начнется завтра... или послезавтра.
Девушка поморгала, глядя на него, кивнула головой и отвернулась. Это звучало как обещание: ведь завтра был день похорон, а на следующий день они действительно начнут новую жизнь. Что изменится? Эмили еще не совсем представляла, что ей готовит эта новая жизнь.
Девушка ждала, когда хозяин и приглашенные вернутся с похорон. Стол в столовой был уставлен едой.
— Приготовь все самое лучшее, Эмили, — сказал он. — Нас будет всего шестеро, но сделай все в лучшем виде. Помимо него приедут мистер и миссис Рауэн, их дочь, а также стряпчий и его клерк.
Эмили посмотрела на настенные часы. Если она правильно понимает, то у нее есть еще около пятнадцати минут, чтобы сменить платье и фартук и привести себя в достойный вид.
Сегодня был день похорон, и, как хозяин снова сказал сегодня утром, завтра станет началом новой жизни. Стоя перед девушкой в своем красивом новом черном костюме, он заглянул ей в глаза и тихо сказал:
— Я не собираюсь быть ханжой, Эмили; я сейчас так переполнен радостью, что готов петь. Ты понимаешь меня, ведь правда? Да, конечно, ты понимаешь. — Он положил ладонь ей на щеку, и вот тогда он и сказал снова: — Завтра начнется новая жизнь для нас всех.
Когда Эмили бежала вверх по лестнице, ей хотелось петь, но она сдержалась. В своей комнате девушка сняла толстую саржевую юбку и полосатую блузку и надела набивное платье. Оно не было очень теплым и выглядело хорошо. Она перекинула через плечи бретели фартука, перехлестнула их на спине и застегнула на поясе. Потом взяла свой чепчик и посмотрела на него. Ей очень не хотелось снова его надевать, поскольку он скрывал волосы; кроме того, чепчики уже вышли из моды. Ее волосы сегодня утром выглядели красиво. Вчера вечером девушка их вымыла, и густые волны волос отливали коричневатым светом, который зеркало отражало ей. Казалось, что этот отсвет улучшает цвет ее лица, делает губы ярче, а глаза темнее. Но белый чепчик придавал ее коже бледность.
