– Это связано с вашим клиентом? – с замиранием сердца спросила она. – Он что-то вам рассказал?
– Нет, Кейт. Дело в другом. Вы читали газеты?
– Да. А что случилось?
– Выходит, вы ничего не знаете… Наверное, эта новость не попала в вашингтонские газеты. У нас опять было найдено тело мертвой девушки. В волноломе.
– Боже мой, – прошептала Кейт.
– Но это не Вилла, – успокоил Джон.
Глаза Кейт наполнились слезами. Она взглянула на картину, с такой любовью написанную ее сестрой, и почувствовала рядом незримое присутствие Виллы.
– Откуда вы знаете? – с трудом произнесла она.
– Потому что полиции удалось установить ее личность. Это Аманда Мартин.
– Кто она?
– Молодая девушка из Готорна. Ее родители – владельцы лодочной мастерской, и она сама там подрабатывала. Ей было девятнадцать лет, и она училась в филиале Университета Коннектикута в Эвери Пойнт.
– А что Меррилл? – спросила Кейт. – Он там же, где и был? Он не сбежал?
– Нет, – вновь поспешил успокоить ее Джон. – Он по-прежнему в Уинтерхэме, в камере смертников… Это не мог быть он. Абсолютно точно.
– Но ведь почерк очень похож…
– Да, кто-то ему подражает.
– Что еще известно полиции? Вы не знаете, они не находили еще кого-нибудь?
– Нет, пока обнаружили только одно тело. Убийцу сейчас усиленно ищут.
– Выходит, моя сестра могла попасть в лапы не только Мерриллу, но и кому-то другому?
– Я буду следить за этим делом и держать вас в курсе.
– Боже, как все это ужасно…
– Я понимаю, – мягко сказал Джон. – Вам тяжело опять возвращаться к этому. Но я подумал, что должен вас известить. Ведь если бы вы прочитали в газете, что у нас в Коннектикуте был обнаружен труп девушки, вы могли бы подумать, что это Вилла.
– Спасибо вам за этот звонок, Джон. Я никогда не забуду вашу доброту.
В трубке опять повисло молчание, и Кейт даже слышала дыхание Джона.
– Странно, большинство людей считают меня черствым и бессердечным, – произнес Джон. – Я даже удивлен, что вы обо мне другого мнения.
– Не знаю почему, – с улыбкой заметила Кейт, – но вы раскрыли свою настоящую сущность в Фэрхейвене.
– В каком смысле?
– Вы доказали, что у вас большое сердце.
– Для адвоката?
– Нет. Вообще.
– Знаете, я был единственным ребенком в семье, – сказал Джон. – Но когда я увидел, как вы убиваетесь из-за своей младшей сестры, я подумал о Мэгги и Тедди… Я даже представить не могу, что бы они делали друг без друга.
– Это тяжело, – прошептала Кейт. – Это ужасно тяжело.
– Держитесь, Кейт. Думаю, Мэгги сказала бы вам сейчас то же самое. Кстати, если вам нужен шарф, который вы оставили ей для Хэллоуина, мы можем вам его переслать.
– Нет, я подарила его Мэгги навсегда, – ответила Кейт, взглянув на картину, где Вилла изобразила ее с этим шарфом на шее. – Скажите ей, чтобы она всегда была осторожна…
– Да, я всегда ей об этом говорю.
– Берегите ее, Джон. В этом мире столько зла – в любую минуту может что-то случиться, – добавила Кейт и задумалась о том, о чем столько размышляла в последнее время: все несчастья в жизни происходят совершенно внезапно, врываясь в череду самых обыденных событий.
Ты можешь вернуться с работы с букетом тюльпанов в руке и обнаружить, что твоя жизнь навсегда разрушена; можешь, в сердцах, сказать что-то сестре и никогда ее больше не увидеть.
– Хорошее тоже случается в этой жизни, – сказал Джон. – Не забывайте об этом.
– И вы тоже.
– Хорошо, Кейт, – засмеялся Джон. – А когда я позвоню вам в следующий раз, вы скажете мне, что бывает в мире хорошего?
– Постараюсь.
Они попрощались, но Кейт еще довольно долго сидела на полу, сжимая в руке телефонную трубку и слушая тиканье настенных часов. Собачка Виллы все еще лежала у нее на коленях. Кейт казалось, что в доме стало уже гораздо теплее – или, возможно, ее просто согрел голос Джона.
Она опять посмотрела на белый шарф на своем портрете. Теперь он перешел к Мэгги, став словно связующим звеном между их семьями.
Если бы Джон не положил уже трубку, Кейт сказала бы ему, что бывает хорошего в мире. Мэгги и Тедди. Брейнер и Бонни. Ее сестра Вилла. И сам Джон.
Кейт стало грустно, и она поняла, что находилась сейчас не там, где должна была находиться. Ей было так тяжело вернуться в Вашингтон, так и не разгадав тайну исчезновения Виллы, но она заставила себя это сделать. Она решила, что должна смириться с неизвестностью и попытаться жить дальше.
Однако сидя сейчас на полу в своем вашингтонском доме, Кейт поняла, что вернулась напрасно. Это был ложный путь. Ее сердце и мысли все равно были сейчас в Коннектикуте. Именно там находились сейчас самые близкие ей люди. И только там можно было найти объяснение исчезновению Виллы.
Кейт посмотрела на Бонни и вопросительно подняла брови. Ей казалось, что собачка читала ее мысли.
– Ну, что, Бон, думаешь, нам стоит это сделать?
Бонни вильнула хвостом. Кейт кивнула и погладила ее по спине.
Глава 19
Билли Мэннинг позвонил Джону и сказал, что хочет допросить Грега Меррилла в связи с убийством Аманды Мартин. В данном случае Меррилл был вне подозрений, но, возможно, ему что-то было известно.
– Если твой клиент согласится помочь следствию, – сказал Билли, – думаю, суд учтет это при вынесении приговора.
Джон встретился с Билли прямо в Уинтерхэме. Когда они прошли в комнату для свиданий, охранник, выразительно покосившись на Джона, сказал:
– Сочувствую тебе, Билли.
– Ты это насчет Джона? – спросил детектив. – Зря. Он хороший парень. Мы с ним вместе учились в школе и играли в одной команде.
– Да, – ответил охранник, – но сейчас он, похоже, играет в другой команде.
– Да ладно тебе. Все равно О'Рурк хороший парень, – заметил Билли.
Когда охранник вышел, Билли впился в Джона глазами и зашептал:
– Слушай, не вставляй мне палки в колеса, когда я буду допрашивать Грега, ладно? Будь другом, а? Я ведь всегда за тебя горой, Джонни. Ты слышал, как я за тебя заступался?
– А с чего ты взял, что за меня нужно заступаться, Билли?
– Ах, ну да – перед кем за тебя заступаться? Ты ведь в нашем городе всеобщий любимец… Эх, Джонни, Джонни, лучше бы все-таки ты стал копом. Работали бы вместе в полиции, ловили бы преступников… Но ты предпочел стать адвокатом. А потом, наверное, станешь и судьей – так же, как твой отец.
– Но ты ведь тоже пошел по стопам отца, Билли.
– Да, это правда. Видимо, никуда от этого не деться… А, кстати, как там Тедди? Тоже, наверное, собирается продолжить семейную традицию?
Джон ничего не ответил. С некоторых пор Тедди стал очень замкнутым. В то время как Мэгги, по своему обыкновению, щебетала без умолку, Тедди предпочитал отмалчиваться и почти все свободное время проводил на заднем дворе, тренируясь с мячом. Джон чувствовал, что между ним и его сыном возникла невидимая стена, и он знал, что должен каким-то образом разрушить ее.
