Поэтому церемония объявления легионерами Нигера цезарем стала для антиохийцев радостным и торжественным событием. Наконец-то и Антиохия удостоилась чести дать цезаря Римской империи! Впрочем, история повторилась: более 120 лет назад именно легионеры именно восточных римских провинций провозгласили цезарем своего вождя Веспасиана. Вот и теперь жители города ожидали, что на их город, на всю провинцию польется щедрый дождь благодеяний благодарного императора, когда он станет хозяином империи. Геродиан продолжает:
Они набросили ему на плечи пурпурный плащ, собрали, сколько могли, других знаков императорского достоинства, и при зажженных факелах торжественно проводили его в храм. А дом его так убрали, чтобы он стал похож на императорский дворец.
Мог ли кто-нибудь из этих искренне радующихся людей предположить, как дорого придется им заплатить за свою искреннюю радость, какие несчастья обрушатся на город и его жителей? Тогда никому такое даже и в голову не пришло, триумф нового цезаря им представлялся законным и обещающим людям безбедную жизнь. Люди верили в непобедимые легионы, стоящие на страже Евфрата, к тому же отовсюду, из многих городов и легионов приходили вести, что и другие восточные провинции поддерживают нового императора, Песценния Нигера. У него оказались внушительные силы: три сирийских легиона, два в Каппадокии, один в Аравии, один в Египте. Ему пообещали поддержку и даже поклялись в верности многие цари и вожди соседних народов, в том числе Армении и Парфии. И как сообщает нам Геродиан, «упоенный такими надеждами, он успокоился и предался радостям и наслаждениям, все дни проводил в пирах с антиохийцами и в театрах, совсем не думал о походе на Рим, а туда следовало бы поспешить в первую очередь». Нигер потерял как минимум два месяца, которые ловко использовал Септимий Север для усиления своего влияния и на подготовку к войне с соперниками.
Вначале пришлосьотражать нападение восточных войск под командой Эмилиана, энергичного наместника Азии, но те поставили довольно ограниченную задачу — захватить плацдармы по европейской стороне проливов, ведущих к Черному морю. Они осадили и захватили город Бизантий, или Византий, — впоследствии Константинополь, теперь Стамбул — и даже немного продвинулись на запад, но и только. Их остановил Септимий Север, организовавший контрнаступление, отозвав часть легионов с южного Дуная и поручив руководить ими опытным вождям. Пришлось Нигеру с Эмилианом отвести свои войска обратно на азиатский берег, восстановив границу Римской империи. Однако Византий остался в руках их сторонников. Те из нас, кто имел возможность побывать в Стамбуле, наверняка восхищались его мощными оборонительными стенами, сложенными из колоссальных каменных блоков правильной формы, так плотно прилегающих друг к другу, словно это не рукотворная стена, а настоящая скала. Она окружала город с древнейших времен, вот и войска Севера, осадившие город, приготовились к многомесячной осаде.
Сам Север появился в зоне военных действий лишь осенью 193 года. Его вожди разгромили силы Эмилиана под городом Сизикос в грандиозной братоубийственной битве. Эмилиан пытался спастись бегством и по пути был убит. Но и смерть не спасла его от обвинений его союзников, что в поражении виноват именно он. Ему приписывали медлительность и нерешительность воинских операций, а некоторые прямо называли его изменником. Предполагалось, что столь нерешительные действия Эмилиана объяснялись его тревогой за сыновей, которых Север захватил сразу же по вступлении в Рим. Впрочем, так же поступал цезарь и по отношению к родственникам других своих врагов из восточных провинций, как военачальников, так и просто высоких государственных чинов, выступивших против него. Обычная в древности тактика — держать в качестве заложников близких родственников своих врагов, манипулируя ими по своему усмотрению. Впрочем, такой способ действия и нам знаком не понаслышке, достаточно вспомнить террористов и киднепперов.
Появление самого императора на Востоке империи кардинальным образом повлияло на сложившуюся там обстановку. Дело в том, что города восточных провинций империи, особенно расположенные по соседству, испокон веков соперничали друг с другом из-за земель, связанных с ними привилегий, прибыли от торговли. В мирные времена и под присмотром сильного римского покровителя эти противоречия сдерживались, не приобретая большого размаха, однако же римская гражданская война предоставила редкий повод для того, чтобы снискать признание одного из двух претендентов на звание римского императора, принимая сторону того или другого.
Вышло так, что, когда Никомедия открыла свои ворота войскам Севера, жители Нисы стали изо всех сил поддерживать Нигера. Осенью и в начале зимы 193 года эти два города стали основными базами для двух враждующих армий. Совершенно справедливо Геродиан с грустью отметил:
Извечная болезнь греков… Всю свою историю одни из них восставали против других, страстно желая уничтожить соперника, возымевшего наглость возвыситься над ними; они вконец разоряли Грецию. В междоусобных войнах ослабели и разорились, стали легкой добычей македонцев, попали в рабство к римлянам. Эта болезнь зависти и ненависти вошла в плоть и кость городов, которые в наши времена были сильными и процветающими.
В январе 194 года произошла другая крупная битва у города Киос, длительная и кровопролитная. Долгое время не удавалось выявить победителя. Сначала побеждали, казалось, солдаты Севера под командованием генерала Кандида, одного из лучших полководцев Севера. Потом, когда его противников возглавил сам Нигер, сторонники Севера в смятении стали поддаваться. В критический момент Кандиду удалось воодушевить командиров легионов и опять повести солдат в наступление. Только наступившая темнота спасла легионы Нигера от полного разгрома. Остатки некогда могучей армии спешно отступили к Востоку. Нигер распорядился прислать помощь из городов Малой Азии, а имеющимися силами перерезал все горные тропы и перевалы горного массива Тавра, откуда пути вели в Киликию и Сирию.
Никто в лагере побежденных не думал сдаваться, хотя отовсюду приходили дурные вести. Самой плохой была весть о решении Египта признать Севера законным императором, и уже в феврале 194 года на служебных документах появилась его виза. Соперничество соседних городов, погубивших Грецию, проявилось и в других странах. Так же вели себя города в остальных провинциях Малой Азии, а также в Сирии, Финикии, Палестине. Поскольку жители сирийской столицы Антиохии сохраняли свою верность Нигеру, их соседи из недалекой Лаодикии стали яростными сторонниками Севера. Точно такое же произошло и в Финикии (теперь это частично территория Ливана). Город Берит (современный Бейрут) твердо держался за Нигера, поэтому в Тире принялись разрушать его памятники. В Палестине начались стычки между евреями и самаритянами. Разъяренный Нигер направил в Лаодикию и Берит мавританских лучников, славившихся своей жестокостью. Им было официально разрешено убивать, грабить, уничтожать и разрушать, что они и выполнили — тщательно и с большой охотой.
Тем временем Септимий Север двигался по Малой Азии, и везде граждане его встречали, как и положено добрым верноподданным. Об этом, в частности, свидетельствуют и дошедшие до нас монеты, — города чеканили их в честь нового императора. Летом 194 года его войска подошли к подножию мощного горного хребта Тавр и в растерянности остановились. Горные проходы, и без того труднодоступные, оказались перекрыты отрядами неприятеля. Ну что можно сделать, если с одной стороны узкой горной тропы возвышается отвесная скала, с другой — зияет бездонная пропасть, а сама тропа перекрыта недавно построенной каменной стеной? Можно, конечно, попытаться пройти по этим тропам, что и попытались сделать наиболее отважные римские воины, но безуспешно. Они совсем пали духом, но тут сама природа пришла им на помощь. Однажды ночью разразилась неожиданная гроза. Она продолжалась много часов, гром грохотал не переставая, горы освещались беспрестанными молниями, разверзлись хляби небесные, и с вершин хребта по выдолбленным расщелинам хлынули мощные потоки воды. Они моментально размыли фундаменты защитных стен, и эти фортификации за какой-то час превратились в небольшие груды бесформенных развалин, смываемых в ущелья. Частично туда же смыло и их защитников, и без того потерявших головы от гнева богов; уцелевшие расползлись по горам, как сумели.
Мужество Нигера не поколебал даже божий гнев, «нелегальный» цезарь еще верил, что сможет победить. Его поддержали верные жители Антиохии. Молодежь города, совсем еще юнцы, но отважные духом и верившие своему предводителю, образовали добровольные военные отряды, и хотя им трудно было справиться с опытными римскими легионерами, профессиональными воинами, поднаторевшими в боях, они отважно им противостояли. Решающая битва произошла в сентябре 194 года на равнине под местечком Исс, на том самом месте, где в 333 году до н. э. Александр Великий разгромил полчища персидского царя Дария. Исс не случайно оставил такой след в истории, этот важный стратегический пункт расположен на прибрежном шляхе вдоль границ Киликии и Сирии, причем местность здесь словно специально создана для театра военных действий: на заднем плане горы амфитеатром спускаются к просторной равнине, которая резко обрывается в море. Восточные легионы под личным командованием Нигера заняли тактически выгодную позицию на холме, возвышающемся посередине равнины. С правой стороны их защищал лес, слева — морской обрыв. Легионеры Севера под командованием Ануллина двинулись на холм в привычном строе testudo (черепаха), как они обычно нападали на осаждаемый город. Формой такое построение действительно напоминало панцирь черепахи. Солдаты первого ряда выставили щиты перед собой, солдаты крайние в следующих рядах — сбоку, остальные же подняли их горизонтально над головами. Завязалась ожесточенная битва, и, несмотря на весь боевой опыт прославленных дунайских легионов, казалось, победу одерживают воины Нигера. Уже близился вечер, когда ситуация вдруг резко изменилась — по двум причинам. Опять разразилась внезапная гроза, сильный порывистый ветер и секущие струи ливня как бы поддерживали напор наступающих, дуя прямо в лицо воинам Нигера. И тут у них в тылу вдруг появилась конница Севера, которой удалось обойти лес. Солдаты Нигера заметались меж двух огней. Немногим удалось пробиться; большинство пало на поле боя, — по сохранившимся сведениям, около двадцати тысяч.
