Салмакай неуверенно взглянула на мужа, – я знаю, что в ту сторону живут другие племена, они тоже говорят на понятных языках. Мой отец немного торговал с ними.
– Тебе известны названия тех племен?
– Там живут по обе стороны реки мокшет, эрзят – иначе арсу, морама… – вместо жены ответил Байгул.
– Ты бывал там?
– Я часто езжу туда – чермису ведь наши данники! – И Байгул снова с любовью взглянул на свою супругу, имея в виду, что в ее лице получил с этого племени наилучшую дань.
– Их женщины носят украшения вроде того, что на поясе у госпожи? Со многими звенящими подвесками?
– Это верно. У них много таких украшений: и круглых, и треугольных, и с подвесками.
– Слышал, брат? – Свен перевел взгляд на Годо, чувствуя, что сейчас сделал открытие, стоящее целого мешка серебряных шелягов. От важности открытия у него кружилась голова. – Вот туда-то нам и нужно! На реку… как ты сказал? Волг…
– Волгыдо.
– А если ее назвать Валга – это же будет одно и то же?
– Да, пожалуй.
– В ее верховьях живут мерен, они – данники моего господина, Олава. Если мы попадем на нее, то уж, верно, отыщем дорогу к своему дому.
– Кажется, я слышал от чермису о племени мере, – кивнул Байгул. – Но вам придется пройти через чермису и морама, а это тоже весьма воинственные люди. – Он усмехнулся, сузив глаза. – Теперь припоминаю, они рассказывали, будто деды их враждовали с русами, поэтому они больше не допускают ваших на свои земли. Возможно, как раз потому, что мере попали под власть ваших царей, а чермису не желают стать чужими данниками. В этом, как ты понимаешь, я принимаю их сторону.
Байгул усмехнулся, давая понять, что отнять данников у булгар он никаким русам не позволит.
– Если знатная женщина из чермису занимает место хозяйки в твоем доме, значит, они не останутся глухи, если ты передашь им просьбу отнестись к нам дружелюбно! – ликуя в душе, ответил Свен. – А уж мы знаем обычай вежливости и за дружбу заплатим хорошими подарками!
В это время начали подавать настоящее угощение: похлебку из требухи, мясо, запеченное в бараньем желудке, рыбную похлебку по черемисскому обычаю, жареную баранину, большой пирог из просяного теста с начинкой из мяса и рыбы. За время еды братья постепенно рассказали и про свою неудачную попытку пройти через переволоку, и про столкновение с буртасами. К счастью, под рукой был Мамалай, подтвердивший, что буртасы первыми напали ночью на русский стан, а вдохновили их известия, что русы не отдаляются от реки.
– Потомки того Буртаса, хоть вам и родня, не так любезны с нами были, – заметил Свен. – Пришли бы, поговорили, как люди, мы бы и им даров поднесли. Купили бы кой-чего и разошлись бы мирно. Мы в ваших краях себе врагов не ищем.
– Буртасы – глупцы! – махнул рукой Айборыс, сидевший среди приближенных Байгула. – Им бы только пограбить. Они – главная препона к тому, чтобы по Юл-реке свободно ходили караваны вверх и вниз.
– Что же вы младшего брата к разуму не приведете? – Годо глянул на стойку в мужской половине ёрту, где висели доспех, шлем и прочее снаряжение хозяина. – Войска-то у вас довольно.
– Хоть булгары и родичи буртасам, но верховный владыка у нас у всех другой, – ответил ему Байгул. – А хазарам выгодно держать этих псов близ дороги. Чужими руками они перекрывают путь по Юлу, и всякий, кто хочет пройти с товарами с севера на юг или обратно, должны кланяться им.
– Но мы ведь прошли! Не без потерь, конечно… Мы сами… – Свен качнул головой, – родича потеряли.
– Не может всякий купец водить с собой дружину в две с половиной тысячи человек. Даже если купцы будут три года собираться вместе, и то не наберут столько людей! Только тогда бывает спокойная торговля, когда властители на всем пути связаны торговым миром.
– Я не могу ничего обещать за моего князя Олава, – начал Годо, – но думаю, что он будет рад иметь с булгарами торговый мир. Если бы ты мог передать от нас Алмас-кану подарки и наши заверения в дружбе…
– Мне придется это сделать, поскольку я не могу допустить вас к городу Булгару без дозволения Алмас-кана. Но если будет к нам благосклонно Высокое Синее Небо…
Расположение Байгул-бия казалось искренним: похоже, он понял, что с этими людьми можно иметь дело и дружба с ними окажется полезной на много лет вперед. Гораздо более полезной, чем вражда, которую он мог бы затеять, но на пользу одним лишь хазарам, их общим недругам. Когда Свен и Годо возвратились к лодьям, оказалось, что булгары уже привезли и даже установили две большие белые ёрту – по одной на каждого из братьев, – пригнали несколько десятков овец, привезли хлеб. Все это было подарками для гостей от Байгул-бия. В тот же вечер Годо, по совету Мамалая, послал госпоже Салмакай еще несколько шелковых одежд и дорогих украшений – в благодарность за то, что указала верный путь. Мамалай подтвердил, что молодую жену сюр-баши, перед тем овдовевший, прошлой зимой привез из похода за данью в земли чермису, но взял ее по уговору с ее знатными родичами и души в ней не чает, так что дарами для нее они не менее угодят и ее мужу.
Резали баранов, готовили ужин для дружины. По окраинам русского стана шел бойкий торг. Все в стане были веселы: благодаря Байгул-бию и его жене наконец-то появилась верная надежда выбраться в знакомые края. Оказалось, что идти надо не на восток, на Ак-идель, где когда-то жили какие-то неведомые славяне, а на запад, на итильский приток Волгыдо, чтобы через земли чермису добраться до их дальних родичей – мере. У Свена тяжкий камень упал с души: впервые с того злосчастного дня, когда им пришлось уйти от переволоки совсем в другую сторону, они знали, куда им направляться. Привыкнув от каждого куста ждать подвоха, русы не ждали, что этот путь будет гладким, но по общему согласию на другой же день принесли жертвы богам в благодарность за этот успех и с надеждой, что им удастся закончить свой долгий путь благополучно.
* * *
На пятый день в новую избу повели корову. Ей предстояло провести там целые сутки, и отгородили стойло ближе к двери, чтобы она не разложила свои пахучие гостинцы по всему полу. Все жившие на новом дворе хирдманы собрались на нее полюбоваться: ежедневное вселение в хозяйский дом нового животного стало их любимым развлечением в эти дни.
– Смотри. –
