— Иди сюда, — он потянулся и обнял ее, прижал к себе, стиснув зубы, когда напряженные соски Киры коснулись его собственной обнаженной груди.
Мысленно приказал себе сдержать звериные порывы и не набрасываться. Держаться на жалких остатках силы воли.
Губы охотницы дрожали, когда она пролепетала:
— Н-никогда больше так не делай… н-не подглядывай за мной… т-так…
— Кто он? — Ивар провел ладонью по влажным волосам девушки, заглянул в перекошенное лицо, испытывая невыносимое желание стереть ее печали, но не понимая, как можно это сделать. — Расскажи мне, кто тебя так напугал?
Казалось, глаза Киры заняли пол-лица. Кожа стала мертвенно бледной.
— Тот охотник… — она продолжала смотреть словно сквозь него и нервно сглатывать. — Жорж. Он подглядывал за мной… когда я была одна в душе… и тебя не было рядом… и мне показалось…
— Ш-ш-ш, — Ивар надавил на затылок Киры, заставив ее уткнуться ему в плечо. Почувствовал, как ее зубки слегка прикусили его кожу, а руки — прошлись по спине в ответном объятии. Это было так приятно… почти на грани болезненного ощущения. — Он мертв. Он умер. Ты убила его. Мы убили.
Мысленно Ивар казнил того ублюдка тысячей ужасных смертей. Он пожалел, что не догадался спросить раньше, что случилось с его девочкой в клане Седого. Думал, что они должны были обращаться с ней уважительно хотя бы из-за авторитета отца, но рассердились из-за жалости к служанке-лекхе. Считал, что она решила убить своих же, когда поняла их жестокость по отношению к его народу. Но, похоже, пребывание Киры в гостях у охотников оказалось ужаснее, чем он предполагал.
Девушка продолжала дрожать в его руках, а Ивар разрывался между желанием утешить ее поцелуями и пойти выкопать проклятого Жоржа, чтобы растерзать его мертвое тело в клочья.
— Что он сделал с тобой? — спросил Ивар и понял, что боится услышать ответ.
— Ничего… он только смотрел. Хотел подойти, но я дала пощечину… а еще там был нож…
Он прикрыл глаза и улыбнулся. Его смелая, боевая охотница, готовая дать отпор любому, даже самому страшному врагу. Наверняка, у нее тогда душа в пятки ушла, а все туда же — храбрилась, никому не рассказывала, пока Ивар столь неосторожно ее не напугал.
Кира вдруг подняла голову.
— А я, правда, его убила?!
Он кивнул.
— Правда. Он мертв.
— И он не очнется?
— Нет. Никогда не очнется. По новостям говорили, что он — труп. Как и все они.
Дрожь утихла. Ивар нагнулся и поднял полотенце. Он предложил его охотнице, но та лишь вяло отмахнулась. Словно опомнившись, она поторопилась накинуть на себя сорочку. Ивар тихонько застонал, когда шелк скользнул по ее бархатистой коже. Высокий разрез открывал соблазнительно выступавшую косточку на бедре Киры, а тонкие бретели подчеркивали изящную линию плеч. Ивар прошелся взглядом вниз до самых щиколоток и с трудом подавил порыв перецеловать крохотные пальцы на ее ногах. Вот до чего его доводило безумное желание быть с ней.
— Ты можешь отвернуться? — попросила Кира, со смущением пряча за спину трусики, которые собиралась надеть.
— Зачем, охотница? — не стал лукавить он. — Я хочу смотреть на тебя.
Она заметно поколебалась.
— Ты можешь смотреть на меня… когда я приведу себя в порядок.
Ивар стиснул зубы и упрямо покачал головой. Он не готов пропустить ни одной секунды этого умопомрачительного зрелища. Брови Киры сошлись на переносице.
— Ну пожалуйста!
— Хорошо, — со вздохом уступил он. — Но и ты пойди мне навстречу, охотница. Не надевай ничего больше.
Девушка тихонько ахнула и оглядела себя.
— Ходить так по дому? Но…
Ивар коснулся ее губ, заставив замолчать.
— Я ведь могу только смотреть? Не лишай меня хотя бы этого удовольствия.
Помедлив, Кира кивнула. Он отвернулся и услышал легкий шорох ткани. Его член уже лопался от желания, пока воображение очень отчетливо рисовало, как кружево трусиков скользит по лодыжкам охотницы вверх, охватывает бедра и плотно прижимается к тому месту, которое так хотелось ласкать губами и языком.
Ивар издал звериное рычание.
— Я буду ждать тебя в гостиной, — процедил он и почти бегом бросился подальше, чтобы остыть.
Когда Кира через некоторое время появилась на пороге, Ивар крупными глотками поглощал ледяную минеральную воду, которую успел отыскать в холодильнике. С большим удовольствием, правда, ему хотелось бы вылить ее себе в штаны. Он отвел руку со стаканом, разглядывая девушку. В комнате царил полумрак, но света от камина оказалось достаточно.
Кира явно чувствовала неловкость. Держась одной рукой за дверной косяк, она чуть склонила голову. Влажные каштановые завитки разметались по плечам. Ивар улыбнулся, потому что его охотница сдержала обещание и осталась в одной сорочке. Цвет удивительно подходил к оттенку ее кожи. Ивар сам поразился, насколько чутье его не подвело. Шелк ниспадал, превращая ее фигуру в лакомую конфетку. Сквозь ткань проступали очертания сосков. Кира плотно свела бедра и поставила ступню одной ноги на другую, как будто боялась, что Ивар тотчас кинется на нее.
— Проходи, — выдавил он и постарался приглашающим жестом компенсировать недостаток слов.
Кира робко потопталась на месте, потом сделала шаг, другой. Когда она приблизилась к дивану, перед которым был сервирован ужин, Ивар ощутил запах своего собственного шампуня. Он чуть не хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Ей же требовалась еще куча женских штучек навроде косметики и банных принадлежностей. Странно, что Кира не напомнила об этом. Наверно, посчитала, что и так сильно потрепала его бюджет.
— Тебя не смущает запах?
Она озадаченно наморщила лоб, не понимая вопроса. Затем догадалась, взяла прядь волос и провела перед лицом, вдыхая аромат. Улыбнулась какой-то загадочной улыбкой.
— Нет. Мне нравится. А то, что он мужской… — охотница пожала плечами, — я привыкла чувствовать его на тебе.
Ивар вцепился в спинку дивана и выдавил жуткий оскал. Ей нравится его запах! Она запомнила аромат во время занятий любовью! Он прочел это по выражению ее лица.
Ивар подошел, тоже подцепил двумя пальцами один из влажных локонов и положил в рот. Сжал губы, медленно вытаскивая прядь, и капелька воды скользнула на язык. Всего лишь одна крохотная капля с ее тела, тогда как ему хотелось бесконечно пить этот живительный источник. Кира уставилась на него во все глаза, подняла лицо и, казалось, даже на цыпочки привстала.
