— Да что ты знаешь! — Орал на весь клуб, не обращая внимания на открытые рты со сторон. — Я люблю ее, всегда любил! А ты?! На месяц другой затащил ее к себе в койку, покувыркался, и выбросишь, когда надоест! Я люблю ее, я все сделаю, что бы она была счастлива, а ты…!!! — Невидяще уставился в пространство перед собой, молодое лицо исказила гримаса злобы. — Ты бросишь ее, рано или поздно бросишь! Ты хотя бы подумал, каково это будет ей! Лена, она чудесная, она совсем не такая, какой хочет казаться! Что, мамаши ее мало было, теперь и на дочурку залезть захотелось?! — Сам уже не понимал, что говорил. Злость взяла верх над рассудком. Резкий выпад кулака со стороны, и Данков как подкошенный, уткнулся лбом в пол, плюясь кровью.
Мужчина сверху, нервно сжимая кулаки, напоследок бросил взгляд на пол. Хотелось взглянуть, еще более хотелось зарядить несколько раз, заткнув этого крысеныша навсегда. Терпел, до последнего сдерживался, что бы не заехать этому молокососу, но когда он затронул Лену… Здравый смысл отошел на второй план, взмах руки, и уже видел, как пораженный противник медленно сползает на пол.
— А теперь послушай. Послушай и запомни, парень. — Низким тихим голосом процедил сквозь зубы мужчина. Наклонился на столько близко, насколько позволяло пространство. Бросил свирепый взгляд вокруг, и стоявшие рядом зеваки, с любопытством разглядывающие мужчин, стали расступаться. — Если с твоего рта вылетит еще хотя бы одна гадость в ее сторону, я за себя не ручаюсь. Если такая мыслишка промелькнула в твоей недалекой голове, можешь заранее ставать в очередь на прием к дантисту! Ты меня хорошо понял?! — Второго раза не понадобилось, Илья, понимая, что проиграл, двумя кивками подтвердил слова. — А теперь выгравируй у себя на мозгах, Илья! Я не хочу тебя трогать, но ты меня вынудил. Никогда больше не смей упоминать ее мать, ни при Лене, ни при мне! Наши с ней отношения тебя не касаются, ты ей никто, она моя женщина! Моя!
— Она же для тебя очередная игрушка, кукла на одну ночь…, - сплевывая кровавую массу на пол, зашептал одними губами.
— Не на одну, Илья, на всю жизнь. — Срывающимся голосом вторил своему сердцу, впервые за долгое время признавшись пожалуй самому себе, насколько нужна стала ему эта девчонка. Дышать ею, видеть ее, чувствовать рядом, и защищать вот от таких мерзостей, что услышал он. Никогда не дать в обиду свою девочку, которая сама того не осознавая, стала частью его самого, частью его жизни…
Громкое постукивание сердца в груди, уже сам не соображая, куда она могла податься, на всех парах вылетел из клуба. Уже не имело значение ничего — ни скорчившийся Илья позади, ни сумасшедший шум в ушах, только она… "Найти…", — одно желание прочно засело в мозгу, выворачивая душу наизнанку. Мобильник отключен, еще один сильный удар в косяк двери…Рука неприятно заныла, но Константин казалось, не почувствовал боли. Давно знал, насколько ему дорога стала Лена, а теперь… Данков, сам не понимал, насколько своими же словами подтолкнул его к ней. Представил свою Лену, свою девочку рядом с эти парнем, в его объятьях…знал, что эти руки ласкали ее бархатную кожу, губы гладили губы… Как мазохист, продолжал мучить себя дальше. Все прошло, все в прошлом… Много воды утекло, и во многом он сам стал всему виной. Теперь главное найти, прижать к себе и не отпускать. Знал, что будет противиться. Но именно такая она и была ему нужна, его Лена…теперь окончательно ЕГО, он ни отдал бы ее никому другому, даже ценой собственной жизни…
Глава 66
Кровавая Бертоне Мантиде, распахнуты настежь окна, ледяной ветер в салоне… И легкая примесь табака, вылетающая из тонких девичьих ноздрей. Постукивая уже угаснувшим окурком о пепельницу, в который раз мысленно возвращалась назад, к нему…
— Черт!!! — Выругалась про себя, резко повернув руль вправо… Одинокая дорога, и левый автомобиль фарами дальнего света ослепил сидящую за рулем блондинку. Для приличия чертыхнувшись еще разочек, только сильнее нажала ступней на газ. А она уже и позабыла, что такое настоящий драйв, когда ветер, шурша волосами, проскальзывает вовнутрь, обдавая тело жаром и прохладой. Забыла, что это значить, самой быть хозяйкой своей жизни… Принимать решения, самостоятельно набивать шишки и идти напролом. Последние лет пять только так и жила, вольная, словно ветер в салоне, как кот, гуляющий сам по себе.
Все как прежде, как будто и не было того промежутка, когда она находилась рядом с ним… Знакомая атмосфера "Барса", былые дружки, Илья, грустно сверливший влюбленным, но подавленным взглядом. Пыталась остаться там, но сердце рвалось обратно. Не смогла себя пересилить, ноги сами понеслись на выход. Пусть не обратно, но и не здесь… Все изменилось, изменилась она сама… Константин…Закрыла глаза, хотелось уснуть вот так и не просыпаться. Сквозь прикрытые веки опять почувствовала свет приближающегося автомобиля, сбавила скорость.
"Так и на тот свет отправиться можно!", — обругала сама себя, попытавшись сосредоточиться на дороге. Хотела к нему, всей душой рвалась обратно, но что-то держало, не пуская Дэв назад. Еще крепче вцепившись тонкими пальцами в руль, почувствовала, что замерзла. Тело? Пустяки… Замерзла душа, в одиночестве, без него… Вернуться? Сделать первый шаг? Умирала с ним и погибала без него… Уйму раз пыталась убить в себе это чувство, которое притягивало ее как магнитом, лишало Лену воли. То подымало ввысь, то резко опускало на землю. Да с таким треском, что после долго кружилась голова и болело сердце, бренча разбитыми иллюзиями.
Ничего не обещал…Но ведь и она, растворяясь в нем, не сказала главного… Губы, сплетение рук и душ. все говорило о полном единении, а вот слова… Простые три слова, которые выворачивали душу зеленоглазой девушки и рвали сердце на части мужчины, с глазами моря. Лена горько улыбнулась, кончики губ дрогнули, когда их поверхность коснулась холодного фильтра сигареты.
Потухшая сигарета, изжившая себя в ее легких, и никакие спички тут не помогут… А она, Лена? То чувство, хрупкое и до жути ранимое, которое она лелеяла и берегла как зеницу ока, теперь вырвалось наружу… Не нужны больше спички, и зажигалка осталась без надобности. Сжигая все на своем пути, это чувство воспламенялось внутри ее, грея измученное виной сердце….
* * *
Темнота…Лишь шорох листьев на верхушках деревьев и глухое хлопанье замерзших ветвей. Приглушенное карканье ночной птицы, и высокая девушка, за рулем шикарной машины содрогнулась. Никогда еще не была на кладбище в такое время суток. Часы показывали полночь, а она не смогла, не удержалась…Ноги сами, не спрашивая веления хозяйки привели ее сюда, где вместе с частью самого дорогого на свете человека покоилась и ее душа… Неспеша, отворяя дверцу, уже сама понимала, что ничто и никто не в силах спугнуть ее саму. Горящие зеленые глаза мучительно уставились на высокий мраморный памятник вдалеке. Фары нещадно освещали холодный прямоугольник, не давая глазам привыкнуть к кромешной тьме. Ни звука по сторонам, было верно, что мертвые молчаливы… Какой то тихий ужас витал вокруг, сковывая каждое движение. Назад дороги нет, она еще месяц назад выбрала этот путь, и теперь шла по нему, не сворачивая. Чужой мужчина, ставший ее…самым родным. Чужая, украденная любовь… Лена поежилась, смахнув прилипшую ко лбу челку. Плотно поджав губы, взгляд остановился в метре от могилы, которая теперь снилась девушке по ночам, мучая в кошмарах. Еще шаг… Казалось, преодолено расстояние, неспешно коснулась рукой холодной примерзшей земли. Холодок прошел по спине, сама не зная почему, одернула руку. Сейчас прикасалась туда, где на глубине несколько метров лежал самый близкий ей человек. Был и не был. Она помнила теплые, наполненных любовью объятья матери, ее нежные шепот на ухо каждую ночь, тихое: "Доченька…".
