технике разбираюсь, чинила матерный, — фыркнул я, — Мне несколько деталей уточнить надо.
— Чтоб какой-то мудень криворукий мне так хамил? — удивился голос, — Какого х…я тебе надо?!
— У меня товарищ. Андроид без синтоплоти. Совсем. Хотим вернуть. Сможешь подсказать что-то полезное? — не стал выкруживать я.
— Мудаки, синтоплоть про…ать — постараться надо! Времени на тебя у мне нихера нет, но полчаса выделю. Заходи.
Я и зашёл. Мастерская, достаточно неплохая, и Феликс…, точно андроид — их делали молодыми, красивыми. И у девушек это смотрелось… ну нормально, они себя и так и так украшают, природное. То у парня — а Феликс выглядел парнем лет двадцати-двадцати пяти это смотрелось неестественно. Не жутко или там пугающе — красивый парень. Но создавалось ощущение, что он актёр на сцене.
И у этого Феликса был ОЧЕНЬ нехороший характер и очень матерный язык. Он матом не ругался, он матом разговаривал. Но, пусть и матом, озвучил он вот что:
К андроидам в Собинке отношение хорошее — что, собственно, сам демонстрировал. Когда в округе буйствовали отряды луддистов (как я понял, свихнувшиеся на войне с роботами граждане, искренне воспринимающие любую технику злом) в Собинке укрылось десяток андроидов из округи. И теперь в городе их аж шестнадцать штук.
Далее, местные жители на андроида без синтоплоти бросаться с кулаками не будут. Проблема в том, что Собинка — торговый центр. И не местных в ней не меньше половины. И, соответственно, Светке в железном виде лучше не ходить.
Маску, в бинты замотаться и в горкоме справку получить — а то от милиции проходу не будет, постоянно будут останавливать и узнавать, кто это такой замаскированный. Где синтоплоть или временную синтоплоть достать — Феликс не знает, все места в округе где могло такое быть — раскурочены луддистами. И не пойду ли я на…, потому что полчаса прошли, а восторга Феликс от моего общества не испытывает. И от людей тоже, потому что они…
Дальше следовал длинный список гадостей, которых я выслушивать не стал, а потопал из мастерской. Тип, конечно, неприятный, но толковую информацию дал. Но просто слушать его матерщину бессмысленную у меня нет никакого желания.
Надо на рынок заскочить, прихватить Светке какое-нибудь маскировочное шмотьё, да и идти к ней. А дальше уже будем вдвоём ходить-узнавать.
Правда осуществить свои намерения я не успел — буквально на выходе из мастерской меня встретила Машка.
— Жора, слушай, ты же технарь? — с ходу уточнила она.
— Ну да, — несколько рассеянно ответил я.
— А ты мне не поможешь? У меня нагреватель барахлит, а этот… — взглянула она через плечо на мастерскую, — раньше чем через месяц не возьмётся. И обругает…
— Я всё слышу, дура е…нутая! — раздался голос из мастерской.
— Помоги? А я отблагодарю, — похлопала она ресницами.
Ну-у-у… а почему “нет”? Помочь — хорошо. “Благодарность” — так в общем мне тоже не помешает. Светка, хулиганка такая, завела, а напряжение исчезать не спешит, хоть ходить не мешает.
Ну и интересно, как в Собинке обычные люди живут, окончательно решился я, кивнув.
Машка под руку меня подхватила и повела в четырёхэтажку. Последняя оказалась чем-то типа общежития, с отдельными помещениями. Небольшая комнатка-спальня, кухонька и санузел. Судя по шести дверям на лестничной площадке, куда меня Маша привела — были такими все квартирки, а раньше это было рабочим или студенческим общежитием.
Сама квартирка не изобиловала роскошью, но нагреватель на атомной батарее в доме был. И тепло, и электричество, и кухня. Барахлил, естественно, не он — сам нагреватель вообще находился в подвале. Отказала у Маши система отопления, потому что заслонка на трубах деформировалась, от чего в квартирке у неё было ощутимо жарко.
Ну, заслонку я починил, работа не слишком сложная, главное трубу перекрыть и в физиономию струю кипятка не схлопотать. Но дел на десять минут, не более. Ну и посмотрел, как Машка живёт. Отопление, электричество, в общем — неплохо. Правда техники почти не было, ни радиолы, ни телевизора. Освещение, тепло и стопка потрёпанных книг, не электронных, а на пластиковых листах, антиквариат.
Ну а потом, раздевшаяся по жаре Машка оказалась со мной в койке. Правда задерживаться я там не стал — дела не горят, а Светка пусть и ждёт, но развлекаться с девицей сверх необходимого — неправильно.
Так что через час я оделся, да и направился на рынок. Машка приглашала “заходить ещё”, но явно не особо рассчитывая. Да и не особо расстраиваясь на моё “если выйдет”. Простой романчик, без последствий.
Вообще, подозреваю, с некоторой иронией рассуждал я, что девице стало просто интересно, “с таким большим”. Среди местных я выделялся ростом и габаритами заметно, даже среди андроидов: они делались среднего роста, а я и высок, и широк, и вообще красавец, хмыкнул я. Волжанин!… язви всех в качелю!
Дотопал до рынка, который оказался настоящим колхозным рынком не по названию, а по виду — здоровенное пластобетонное двухэтажное здание с каменными прилавками, выставленными снаружи. Народ был и за прилавками, и покупал, но я торопился — пусть жалеть и стыдиться секса с Машкой причин нет, но заставлять Свету ждать больше необходимого не по-товарищески.
Так что уточнил я у мужичка охранника на входе, где тут защитное снаряжение, и быстренько приценился.
И чуть не прослезился — космотрудовская защитная одежда стоила запредельно дорого. Правда, были кустарные, явно местного изготовления, костюмы. Радиозащитные, с довольно неплохим поляризованным стеклом противогазы, из прорезиненой ткани. Ну, кустарщина, конечно, и в защитных свойствах сомнения возникают. Но для моих целей — самое то что нужно, и небольшой по размерам костюм, подходящий на женскую модель андроида, обошёлся всего в сорок жоп.
Так что даже продавать ничего не пришлось, прихватил я свёрток, направился на выход из рынка, как меня остановил трубный рёв.
— ПИ-И-И-ИРОЖКИ ГОРЯЧИЕ, МЯСНЫЕ-Е-Е-Е, С ПЫЛУ С ЖАРУ-У-У, ОЧЕНЬ ВКУСНЫЕ! — завывало какое-то непонятное чудовище.
Ну, судя по голосу, с металлической реверберацией, пробирающему такому — точно чудовище. Но вот запахом потянуло так, что ЗЖКТРУ тихонечко пискнул. И вообще — перекусить не помешает, так что направился я отважно на поиски чудища.
Которое оказалось… бабулькой, божьим одуванчиком, с тележкой и каким-то кустарным мегафоном, местной выделки. Это квадратное устройство, висящее на шее бабушки, жуткие завывания и издавало.
— Бабуль, мне бы пирожков, — обратился я к продавщице.
— Жопа за пяток, милок, — вполне нормальным старушечьим голоском просветила бабушка, без мегафона не воющая и даже не скрежещущая.
Приобрёл
