соблазна проскочить быстрее, пока не видит никто, служаки ещё и искусственные неровности, так называемые “лежачие полицейские” через каждые несколько метров уложили. Так что двигались мы, ровно как черепахи, и разглядеть, что такое здесь творится, труда мне не составило.
Сами мы, слава богам, заинтересованность ни у кого не вызвали. Ни у полиции, ни, что более важно, у их коллег в штатском. Для меня, по крайней мере, последнее значило “более важно”. Так пробежались по нам взглядом мимоходом, да и махнули рукой – проезжайте, мол, не задерживайте движение. А мы и рады стараться. Больше в лице водителя, понятно, стараться. Скорость сразу увеличили и – вперёд. Ну, не сразу вперёд-то, конечно, а как только все препятствия рукотворные, на дороге установленные, преодолели.
Шофёра нашего здесь, то бишь в части ускорения движения, тоже понять можно. Груз у него такой, скоропортящийся. Лучше его, груз этот, лишним задержкам да встряскам совсем никак не подвергать. Иначе попортится быстро. Кому тогда он такой нужен будет? Про груз-то, кстати, всё вышесказанное в равной степени касалось как молока, так и нас с рогатым.
Какое-то время я, конечно, ещё порадовался,что перестраховались мы и общественным транспортом не воспользовались – только в плюс ведь нам это вышло. И время, и нервы сэкономили. Что самое малое. И кучерявый удачно спрятался. Нечего ему светиться зазря! А, ну, кто разобрался бы, что за пассажира такого рогатого на самом деле молоковоз в город везёт?! Проблем не обобрались бы тогда.
Однако совсем скоро вылетел у меня из головы казус с задержкой в пути. Ну, и на самом деле! Мало ли что за операцию силовики проводят, кого ищут. Может ещё, и тренируются даже, да отрабатывают в полевых, так сказать, условиях взаимодействие между подразделениями. Дабы потом, в случае реально нештатной ситуации в грязь лицом не ударить и вместе с коллегами всех врагов поймать и изничтожить. Вот и успехов им всяческих на этаком нелёгком поприще! Что же касаемо нас в этой ситуации, так проехали же мы! Никто нас не тронул, не обидел ни словом, ни делом. Чего ещё надо-то?
Высадил нас в итоге водитель совсем недалеко от какого-то сквера, куда мы тут же и юркнули, не успел молоковоз ещё и толком с места тронуться. А и чего на дороге зависать, красоваться? Тем более рядом народ туда-сюда во множестве уже шастал.
В скверике мы сразу же уселись на скамейку и осмотрелись. Убедились – никому до нас дела нет. Что нас устраивало более чем. Затем достали смартфоны и определились с геопозицией. Оказалось совсем недалеко мы от лавки Данияра находимся. И здесь, в общем, повезло. Орис тут же, а чего тянуть?, антиквару позвонил и тот, опять же, трубку сразу взял. Более того, был Данияр на месте, нас ждал с нетерпением, обещался под страхом смерти бутик свой, пока мы там работаем, закрыть и никого туда не пускать. Последнее, к слову, было нашим единственным, но непреклонным требованием. Единственным, само собой, если камень Перуна предварительно нам на обозрение представлен будет, что в зачёт повинности трудовой пойдёт, как награда за работу. Тот именно камень, понятно, что нам нужен. Не абы какой. Иначе разговор короткий окажется – бывай, не кашляй, громко так не плачь, ты же мужчина. Собственно – всё.
Но, отчего-то чувствовал я, что не зря, совсем не зря мы к антиквару наведаемся. Если и не сам отдаст он нам Громовое колесо, Перуна собственность, так, по крайней мере, выведет на того, кто владеет им. Вот, абсолютно уверен я в том был. Ну, всё у нас сегодня складывалось, всё ладилось. Не могло просто по-другому быть. Не могло!
Правда, не без ложки дёгтя, как оно зачастую случается, и сегодняшняя бочка мёда оказалась. Родственничка моего, понимаешь, опять не всё устроило. Всю дорогу, пока мы до антикварной лавки добирались, он ныл и ныл мне на ухо, не остановить его никак: “Да, не бывает так, чтобы всё хорошо было. Да, не к добру всё это. За любую мелочь в жизни что этой, что той платить надо. Знаю ли я о том? Так вот, сколько же за сегодняшний день с нас возьмут, я хоть представляю?! Да, лучше бы вовсе он ни меня, ни Данияра, ни город этот, Перуна нам всем вдобавок, не видел вообще никогда!”
Я старался рогатого от уха своего отодвинуть подальше. Совсем-то уж остановить поток слов, извергающийся из сатира, словно водопад, было абсолютно нереально. В этом я убедился давно. Так следовало хотя бы снизить нагрузку на слуховой аппарат.
Параллельно с попытками снижения уровня децибел, направленных на меня, я следил за обстановкой вокруг. Не скользнёт ли где-нибудь знакомое лицо? Из тех самых, что примелькались нам с Орисом ещё на приснопамятных славянских капищах.
К чести сатира, он тоже внимательно зыркал по сторонам. Службу, так сказать, бдел. И произнесение очередного обличительного монолога, и наклонённая к моему уху голова это делать ему не мешали нисколько. Не первый раз, поди.
Вот так, не то чтобы весело, но не сказать, что и грустно, и добрались мы до бутика Данияра. Того, напомню, самого места, с которого начались поиски звезды Перуна. Колесо судьбы, как оно всегда и бывает, крутанулось и выбросило нас снова в начало пути. Не забыв покружить предварительно, как следует, да припечатать железным ободом об асфальт по дорожке. Впрочем, чего тужить? Это всего лишь часть жизни. Глуп тот, кто рассчитывает, что с ним подобного никогда не случится.
Оглядевшись напоследок ещё раз по сторонам и вновь, как и во время всего пути до антикварной лавки, ничего подозрительного не заметив, мы поднялись на крыльцо и остановились у входа в бутик напротив дверей.
На двери, там, где раньше красовалась надпись “Дорого”, висел теперь листок с текстом: “Закрыто на переучёт. По всем вопросам звонить лично Директору”. Поскольку никакого телефона директора указано не было, последнее предложение, по-видимому, касалось только постоянных клиентов, приносящих антиквару основной доход. Впрочем, сие нас особо не волновало. Гораздо важнее было то, что Данияр уже начал исполнять обещанное, остановив на время продажи. Запертая дверь, которую мы с сатиром, подёргав туда-сюда, так и не смогли открыть, была тому лишним подтверждением.
Постучать ни я, ни рогатый просто не успели. Похоже, антиквар внимательно следил за входом в свою лавку через камеры наружного наблюдения, а значит, действительно ждал нас. Потому
