Бойцы финского добровольческого батальона войск СС возвращаются домой. 1943 г.
В октябре генерал Эрфурт передал мне письмо военного руководства Германии, в котором спрашивали, не могу ли я принять генерала Йодля, которому поручено сделать сообщение об общей военной обстановке. Несомненно, что главным мотивом визита была катастрофа в Италии, а также страх перед теми психологическими последствиями, которые, как полагали, она породит в Финляндии. Я с удовольствием принял генерала Йодля, которого знал как умного офицера, с симпатией относившегося к нашей стране.
Остановка наступления войск союзников на каком-либо подходящем рубеже в Северной Италии предотвратила бы последствия, вызванные крахом Италии, и ситуация стала бы терпимой. Об угрозе высадки войск в Западной Европе, прежде всего на побережье Франции, генерал Йодль сказал, что таковая высадка, очевидно, будет отражена примерно теми же силами, которые сейчас несут охрану побережья Атлантики. Если высадившиеся войска не будут отброшены на самом побережье и им удастся захватить плацдарм для разгрузки дополнительных сил, то есть возможность нанести союзникам решающий удар и после этого высвободить силы для остановки наступления русских. Говоря о событиях на фронте под Ленинградом, генерал Йодль признал, что неудача здесь создала для нас опасную обстановку. Одновременно он сказал, что военное руководство Германии уже обсуждало вопрос об отводе левого фланга Восточного фронта в район Риги, однако отказалось от этого мероприятия, нацеленного на сохранение войск, – прежде всего, учитывая то воздействие, которое оно оказало бы на Финляндию.
Генерал Йодль сказал, что ему известно о попытках Финляндии установить контакты в целях выяснения возможности выхода из войны, и в связи с этим заявил: «Ни у одной нации нет большего долга, чем сохранение своей страны. Все другие точки зрения должны уступить этому путь, и никто не имеет права требовать, чтобы какой-либо народ стал умирать во имя другого народа». Положение Финляндии, продолжал Йодль, в данный момент, несомненно, опасное. Какие возможности будут у Финляндии в ближайшем будущем? Конечно, мы можем заключить сепаратный мир, но в этом случае Финляндии угрожает такая же судьба, какая постигла Прибалтийские страны в 1940–1941 годах, страна будет большевизирована, а образованную часть населения отправят в ссылку. Если Финляндия считает, что победят западные союзники, она может заключить перемирие и принять участие на их стороне (в случае если англичане и американцы высадятся в Скандинавии) в выяснении отношений, которое, по его мнению, состоится между ними и Советским Союзом. И в этом случае Финляндия окажется вынужденной продолжать борьбу, которую она начала вместе с Германией, но тогда вести ее на стороне тех государств, которые сейчас являются ее противниками. Кроме всего прочего, имеется возможность, что, присоединившись в борьбе с немцами на заключительном этапе к русским, мы обретем для себя преимущества, которые едва ли будут достижимы при заключении мира. Однако он не верит, что финский народ изберет именно этот путь, поскольку он несовместим с понятиями чести и верности, присущими народам стран Севера. Последней альтернативой является продолжение войны вместе с Германией, что Йодль, по его собственному выражению, считает наименее опасным.
Высказывания генерала Йодля еще больше убедили меня и моих ближайших подчиненных в том, что он человек чести, который даже в моменты неудач принял во внимание наши трудности. Стратегические перспективы его сообщения все же не оказали влияния на мою точку зрения о сложившейся ситуации.
* * *
Осенью 1943 года государством Оси были нанесены роковые удары не только на Средиземноморском театре военных действий. На востоке немцы шаг за шагом отступали к Днепру, на рубеже которого, как полагали очень многие, они смогли бы обороняться до наступления зимы, а может быть, и дольше. Однако этого не случилось. Русские, форсировав в октябре реку, в относительно короткий срок сумели захватить несколько плацдармов. Как считали немцы, русские были обязаны этим успехом огромному количеству поставленных Америкой вездеходов, с помощью которых оказалось возможным продвижение по дорогам Украины.
Эти события породили в Финляндии серьезное и подавленное настроение. В начале ноября социал-демократическая партия выступила с новым заявлением, где не только подчеркивала право Финляндии по своему усмотрению выйти из войны, но и отмечала, что этот шаг следует предпринять без задержки. Народ желает мира, говорилось в заявлении, но такого мира, который гарантировал бы нашей стране независимость и свободу.
В середине ноября вопрос о мире снова встал на повестку дня. Секретарь шведского Министерства иностранных дел Бухеман информировал на одной из встреч госпожу Коллонтай, что, согласно полученным сведениям, Финляндия желает заключения мира. 20 ноября госпожа Коллонтай попросила Бухемана довести до сведения финского правительства, что оно может направить в Москву делегацию. Правительство приступило к изучению этого предложения, а шведы со своей стороны дали понять, что готовы оказать Финляндии помощь продуктами питания в том случае, если попытки установить контакты с целью заключения мира приведут к прекращению импорта из Германии. В ответе финского правительства на предложение русских отмечалось, что мы готовы вести переговоры о мире, но не можем передавать города и иные жизненно важные для нас территории. Помимо этого, правительство просило разъяснить позицию советского правительства относительно других вопросов, связанных с заключением мира, пояснив одновременно, чтобы они не стали затруднять ход переговоров. Когда ответ передали госпоже Коллонтай, она заметила: желательно было бы сообщить, что отправным пунктом для начала переговоров будет граница 1940 года.
После продолжительных и основательных переговоров правительство послало государственного советника Паасикиви в Стокгольм узнать у госпожи Коллонтай, каковы намерения советского правительства. 23 февраля Паасикиви вернулся. Спустя три дня я принял участие в совещании у президента, на котором обсуждали предпосылки заключения мира, переданные советским послом. Тяжело было соглашаться с требованием, что исходной точкой переговоров должна стать граница 1940 года, но на этот раз не территориальные требования были серьезными препятствиями, стоящими на пути к заключению договора. Труднейшим, по моему мнению, даже почти невыполнимым было требование интернирования немецких войск, находящихся на севере страны. Если принять во внимание силовые резервы немецких войск в Северной Финляндии и в Прибалтийских странах, а также то обстоятельство, что наших войск должно быть в достатке и на сосредоточение против немцев, и для борьбы на Восточном фронте, то эта задача была нам не по силам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
