Читаем без скачивания Отчаянный корпус - Игорь Лощилов

После немногих вопросов офицеры стали расходиться, задержался лишь Микулин. Он рассказал, что накануне с ним беседовал Борзых, который расценил предстоящее собрание как вредный политический акт и рекомендовал ему снять свою кандидатуру.

— И чем же он мотивировал? — заинтересовался Алишер.

— Многим, сразу и не вспомнишь. Говорил, что партия уже выдвинула своего кандидата в лице секретаря обкома, а я, значит, иду против этой линии и искусственно обостряю предвыборную борьбу. К армии, говорит, и так настороженное отношение, мы же только усиливаем противостояние, когда пытаемся выдвинуть военного человека. И еще говорил: вопросы, которые я хочу включить в свою программу, слишком мелки для такого уровня, нужен-де государственный подход, какого у меня якобы нет.

— И что же вы ему ответили?

— Я, говорю, не сам лезу во власть, меня люди выдвинули. Раз просят, нужно им послужить. А что, в нашей программе так и записано: мы — партия народа и служим народу.

— Правильно ответили, — сказал Ветров, — но заметьте: Борзых прав, когда говорил об обострении борьбы. Потому-то и готовиться к ней нужно серьезно.

Поздним вечером друзья покидали оживший военный городок. Ветров был уверен в успехе завтрашнего предприятия, даже если Сергей не сдержит своего обещания. Скептицизм Алишера при виде общего энтузиазма, кажется, тоже был поколеблен. Хотя, конечно, сомнения у него как у осторожного юриста оставались.

Уверенность Ветрова в эту ночь разделял и Денисов. После обхода жителей городка ребята принесли много предложений. Он разбирал торопливые записи, поражаясь обилию толковых мыслей. Хватало, конечно, обычных жалоб, но не они определяли общий настрой: людям надоело выпрашивать подачки у властей, им хотелось взяться за дело самим. Один предлагал создать тепличное хозяйство для снабжения городка свежими овощами. Другой брался за организацию кооператива по сборке телефонной аппаратуры — в городе на этот счет висит объявление, а здесь столько квалифицированных специалистов, находящихся не у дел. Третий призывал к восстановлению молочного стада (у антенных полей много сенокосных угодий). Четвертый ратовал за рыборазведение на озере. Разумеется, не упустил возможности заявить о себе и старый кавалерист дядя Гриша, мечтающий уже много лет завести конеферму для «воспитания детишек».

Работы хватило надолго. За ширмой мирно посапывала жена Валентина, привыкшая к долгим бдениям мужа, стоявшая за окном звездная ночь незаметно перешла в рассвет, наступало тихое и ясное утро.

И вдруг утренний покой был разорван пронзительным звуком сирены. Тревога! Всегда готовый на этот случай чемодан ждал хозяина на привычном месте в шкафу. Денисов непроизвольно бросился туда, наступил на больную ногу и со стоном повалился на пол. Звук был необычен, и Валентина прореагировала:

— Ты чего?

— Тревога, — простонал тот.

— Сиди-и ты, — насмешливо протянула та, — а то без тебя, колченогого, там не обойдутся.

Подумалось: действительно, от него сейчас никакого толка, одна помеха. Он выглянул в окно. Весь дом светился огнями и ходил ходуном. Из подъездов выскакивали сослуживцы, застегиваясь и поправляя снаряжение. Из парка уже доносились звуки запускаемых двигателей. «Как там у нас, сбоев не будет? — беспокоила мысль. — Не должно быть, ребята надежные, недавно выезжали на тренировку в район сосредоточения и замечаний не получили. А все ж обидно смотреть со стороны». Прошло еще немного времени, и весь парк загудел от машинного рева, на выезде стала формироваться походная колонна.

— Ну что, накрылось ваше собраньице? — зевнула Валентина. — Не успели выдвинуть, уже задвинули.

«Действительно, как же теперь будет?» — подумал Денисов и не смог сдержать сожаления:

— Да, не повезло.

— Не повезло? Или ты в самом деле считаешь это случайностью? — она засмеялась, как закудахтала. — Вот наивняк! Молодец Андрюшка, так и нужно дурачков учить.

Андрюшкой окрестили Борзых, по имени пылящегося в магазине игрушечного солдатика, такого же лакированного и деревянного.

— Не болтай глупостей! — вскрикнул Денисов и услышал в ответ новое кудахтанье. По всей видимости, она все же была права. Как-то подозрительно быстро отстал Андрюшка от их клуба. Сначала убеждал, потом грозил, и вдруг — как отрезало. Им бы насторожиться и подумать, не затеяли ли чего — да где там? Все умничали, документами прикрывались, права качали. А он решил вон как просто.

Огорченный Денисов поковылял к выходу, находиться рядом с торжествующей Валентиной было сейчас невмоготу. На скамейке у подъезда сидел дядя Гриша и курил самокрутку. Иных табачных изделий он не признавал.

— Что, парень, отставка нынче вышла?

Денисов виновато шевельнул костылем.

— Да я не про то, — пыхнул он дымком. — Не схотели, значит, чтоб у нас свой человек в Кремле был, али забоялись, как думаешь?

«Вот и ему стало ясно, без подсказок», — укорил Денисов себя за недогадливость, а вслух сказал:

— Они против Микулина… о-от… Борзых говорил, что его все равно не пропустят.

— Это почему так? Мужик он справедливый, опять же молодой, не чета нынешним старперам. Справился бы… Вот, головой трясешь, а настоять не мог. А почему? Живья у вас теперь мало, одне моторы да гетеродины, от них только чих и никакой душевной стяжки. Раньше, когда люди при конях служили, они друг за дружку крепко стояли — все за одного! Видел кино про мушкетеров? То-то! А потому что ребята не на бронетранспортерах. Вот у нас случай был. Решили комэска отправить на новое место служить. Он против, мы тож, просим: оставьте командира, но к нам ноль внимания. Мы обиделись, но вида не подаем — служба. Зато лошадки нашу обиду почувствовали и забастовали. В строй не становятся, команд не слухают. Комиссар озверел, людей с другого эскадрона пригнал — инспекция на носу, а все без толка. Пришлось комэска обратно вертать.

У дяди Гриши таких баек великое множество. Послушать, так они только и делали, что за справедливость боролись. На самом же деле сидели с прижатыми ушками и орали: «Эх, хорошо в стране Советской жить!» В лагеря и то с песнями шли, весельчаки… Денисов с трудом гасил поднимающееся раздражение.

— Ты обожди, — предупредил дядя Гриша его намерение уйти, — не паникуй раньше времени. Сколько, говоришь, людей нужно собрать, триста? Так мы и без твоих солдатиков соберем. Нашим галантеркам все одно нынче без дела маяться, магазин-то закрытый. Старичков агитну, посетители наедут, им тож полдня обратного автобуса дожидаться. Соберем! Народ у нас хоть и ленивый, а в дураках оставаться не любит. Кругом разговор за свободу, нам же по-прежнему только свою волю изъявляют.

Денисов слушал с усталой снисходительностью. Совсем наш казак разум потерял, ну настоящий всадник без головы. Надеяться на такую неорганизованную массу, как женщины и пенсионеры, после того как не удалось собрать даже часть батальона. Но тот, похоже, настроился на решительные действия. Денисов не стал отговаривать, а поковылял в штаб, надеясь узнать какие-либо новости. Их было немного, но одна прямо-таки поразила: звонили с объектов и спрашивали относительно собрания — там, оказывается, никакой тревоги не объявлялось. По счастью, дежурил молодой лейтенант, не научившийся принимать самостоятельные решения и обещавший уточнить ответ. «А где уточнить, когда никого из начальства нет?» — недоумевал он. Денисову показалось, что удача сама плывет в руки, там хоть и немного людей, но все добавка к здешним казакам.

— Нечего ломать голову, — наставительно сказал он лейтенанту, — приказа никто не отменял, собрания тоже… о-от. Так что пусть едут.

Вот теперь-то пришлось завертеться. Все легло на него: помещение, музыка, регистрация, выступления… Попросили бы объяснить, что подвигнуло на действие, не смог бы. То была какая-то неподотчетная сила, заставляющая вступиться за себя, за товарищей, за всех, кого до сих пор считают быдлом и твердят о государственной необходимости не выходить из загона. Так думал, наверное, не только он, потому что к назначенному сроку клуб стал заполняться.

Первыми пожаловали несколько обязательных стариков, за ними потянулись женщины, многие с детьми, тут же устроившими крикливую возню. Подошли две машины с объектов, сразу стало легче — появились помощники. Заметное пополнение произошло после прихода автобуса, приехавшие поспешили сюда в надежде прояснить обстановку. И все же до требуемого представительства было еще далековато. Можно, конечно, потянуть время, но зал уже выражал признаки нетерпения и подходил к той критической черте, когда утомленные ожиданием люди начинают подумывать об уходе.

Дядя Гриша потянулся к столу президиума:

— Давай, парень, начинай, остальные подойдут позже.

Денисов застучал по графину, шум начал постепенно стихать. Он уже готовился объявить об открытии, когда у входной двери возникло оживление. Там появилась его жена Валентина с большой коробкой в руках. «Товар… товар привезли», — поползло по залу. Денисов застучал снова, но шум не стихал. «Сапоги… польта… туфли…» — прорывались голоса.