Читаем без скачивания Горелом - Юлия Сергачева

Проклятое зеркало выскользнуло из рук, как только Ева переместилась, и опустилось углом аккурат на ногу Яна. Ян ругнулся так, что даже перекрыл плач девчонки. Она обернула замурзанную физиономию с перекошенным ртом и испуганно распахнутыми глазами. Тетка нервно дернула ее за руку.

Ощущение беды стояло в воздухе, как гнилой привкус в затхлой воде вот уже несколько дней, но в этот миг оно усилилось многократно. И даже не потребовался Пьетр, чтобы определить направление.

— Ева! — прошипел Ян. — Смотри, у той тетки нет тени…

Ева живо повернулась. Но они успели не первыми. Хелена, почти обогнавшая тетку с девочкой, и явно намеревавшаяся, как и все остальные пройти мимо (ну, мало ли, с чего ребенок ревет, незачем вмешиваться в семейные дела), вдруг резко повернулась к ним.

— Эй, а вы куда тащите ребенка?

— Ваше какое дело, — огрызнулась тетка, — моя дочка, куда хочу, туда и…

— Стойте! — Хелена, всегда производившая на Яна впечатление особы легкомысленной и увлеченной разве что расписанием своего ежедневника, твердо взяла девочку за свободную руку.

— А ну пусти, мерзавка! — окрысилась тетка. — Щас полицию позову…

— Это я сейчас полицию!.. — не сдалась Хелена.

Ян с Евой одновременно прислонили зеркало к забору. Как раз в этот момент у вымра не выдержали нервы (или, что там у них?) и тварь обнажила длинные, щучьи зубы, заверещав так, что полопались стекла в соседних домах. А потом бросилась на Хелену.

Благим матом завопила девчонка. Отпрянувшая было секретарша, не дрогнула, а размахнувшись саданула своей дорогой сумочкой тварь по голове. И умело пнула каблуком. Когда подоспели Ян с Евой, и дворник с метлой наперевес, исколоченный вымр явно жалел, что недооценил опасность противницы, но и сдаваться не собирался. На щеке Хелены алели следы когтей, рукав дорогого костюма висел изодранным в клочья.

Зарычала увлекшаяся Ева. Прежде, чем на Ольховой обнаружили новое чудовище, Ян высвободил из кармана серебряный нож и поднырнул под руку вымра, намереваясь ткнуть куда-нибудь под ребра.

У егерей это лихо выходило. Яну тварь заехала локтем в челюсть. Да еще вдруг пыхнуло жаром…

— Вот так вот! — удовлетворенно сказал дворник, щелкая зажигалкой и снимая палец с распылителя яркого баллончика.

Тварь, охваченная пламенем, корчилась под ногами, оставляя на брусчатке жирные следы сажи. Таяла она на глазах и больше уже не орала.

Ян с Евой, Хелена, дворник и ошарашенные прохожие, так и не вмешавшиеся в происходящее, тоже примолкли. Несколько долгих секунд слышался только треск огня и затихающий плач девочки, прижавшейся к ноге Хелены. Воняло паленым.

— Как вы ее… ловко, — наконец, уважительно похвалила Ева.

— Егеря посоветовали, — признался польщенный дворник, подбирая метлу и опасливо трогая кончиком прутьев ошметки сгоревшей твари. — Время опасное… Огнемет дорогой, а это всегда под рукой… Я у дочки лак для волос взял.

— Вы вовремя, — Хелена нервно поправила растрепанную прическу. Стало заметно, что губы ее бледны, несмотря на помаду, и дрожат. — Я испугалась…

Дворник ободряюще похлопал ее по руке. Кто бы мог представить себе такое панибратство еще час назад?

— Надо полицию… — подал голос кто-то из прохожих. — Или егерей вызвать.

До этого момента от них было столько же пользы, сколько от кустов ракиты, что росла за забором. Зато теперь доброхоты развили буйную деятельность:

— Тебя как зовут, малышка?.. Ой, я ее знаю, это девочка живет в соседнем доме… Нужно в полицию отвести…

Хелена напряженно улыбаясь, вытирала замолкшей девчонке лицо извлеченным из сумочки платком, не замечая, как кровь из царапин запекается на ее собственной щеке.

— А ну посторонись! — зычно велел дворник. — Раньше надо было помогать… Дайте пройти!

— Хватит глазеть, — Яна потянули за руку, — а то зеркало сопрут.

— Да на здоровье! — с чувством вздохнул Ян.

Через площадь, конечно, идти короче. Но волочь зеркало на глазах множества взбудораженного люда, среди которых наверняка найдутся особо зоркие или особо тупые, чтобы прицепиться, показалось неразумным. Поэтому небольшой крюк пришлось сделать. По задворкам Караульной башни, маячащей на отшибе. Не иначе, у них в очередной раз от усталости помутились мозги…

— Господин Хмельн!

Ян едва не выронил зеркало. И почему этот тип вечно подкрадывается из-за спины?

— Переезжаете? — сыщик по имени Максимилиан Гбор с любопытством оглядел закутанное зеркало и запыхавшуюся Еву.

— Что-то случилось еще?

— К сожалению… У вас есть время для разговора?

— Нет, но вы ведь не оставите меня в покое?

— И не только я.

— Вы принесли ордер?

— Нет.

— Тогда я спешу…

— Совершено покушение на дочь художника Вороха, — сказал вслед сыщик. — Ее ударили кастетом в висок, сейчас она в реанимации.

— Какого еще художника? — машинально осведомился Ян, а потом так резко затормозил, что замешкавшаяся Ева явно подавилась проклятием в его адрес.

— Извини, — Ян оставил ее делиться мнением о его непредсказуемой особе с зеркалом, а сам вернулся к сыщику.

Сыщик покопался в карманах своего мятого плаща. Ян ждал, что он вытащит фотографию, или какую-нибудь бумагу, но тот ограничился сигаретой из знакомой измочаленной пачки.

— Но… — от его выразительного молчания Ян растерялся. И повел себя, как глупый преступник — заговорил первым. — Она же в «Трех родниках», там охрана?..

— Отец девушки решил, что в клинике ей все равно не помогут. И перевел ее на домашнее лечение. У него дача на острове, за Старым стадионом… Вы не знали?

— Нет.

— Как же… Знаменитый художник много рисовал остров и Замок. Потом купил там небольшой домик. Он сам редко бывает в Старом городе, но решил, что дочке тут будет спокойнее… Там, на острове ее и нашли. В «Трех родниках» сказали, что вы были у них.

— Я… да, был. Решал одно семейное дело.

— Ларса Ужееда, я знаю, — прервал сыщик.

— И подробности этого дела знаете?

— Собственно, оно вне моей компетенции, но… Вы разговаривали с этой девушкой?

Яна передернуло. «Вы разговаривали с этой девушкой» звучало так же, как «вы приговорили эту девушку?» Их обоих, вместе с нерожденным ребенком. Да кто он такой, этот упырь, и что ему надо?!!

— Они погибают одна за другой. Вот уже много лет я чувствую себя беспомощным. Начиная с того дня, как мы нашли первую из его жертв…

— Что? — Ян не сразу сообразил о чем говорит Гбор. — Вы нашли?

— Я и моя бригада. Мы были теми, кто расследовал убийство Альбины Влас.

— Но, кажется, те полицейские пропали…

— Все верно. Пропали в Замке. Тварь, что убила девушку, оказалась достаточно изворотлива, чтобы заманить нас в ловушку.

— Как же вы… — Ян замешкался, подбирая слова. Как вежливо уточнить у человека не привидение ли он?

— Департамент расследований отчаялся настолько, что обратился за помощью к призракам. В частности, ко мне. — Гбор с заметным удовольствием проявил любезность, избавив Яна от творческих мук. — Провели ритуал вызова, за что я им чрезвычайно признателен. Я был хорошим следователем при жизни. А после смерти желание обезвредить это чудовище и вовсе превратилось в манию… Ну, вы же понимаете, у призраков мало страстей, — Гбор бледно улыбнулся.

Ян оторопело моргнул:

— Вы действительно призрак?

— А вы не заметили?

Ну да… Не выпитый чай, не раскуренная сигарета, вечно мятый плащ и желание держаться в тени. Призраку необязательно быть привязанным к месту своей смерти. Иногда им достаточно быть соединенным с неким нерешенным делом.

— Он же в Замке, — пробормотал все еще не пришедший в себя Ян. — Кому, как не вам ловить его?

— Не все так просто. Призрак весьма ограничен в своих возможностях. Официальный вызов Департамента придал мне жизненных сил и только. Я даже не могу отлучиться от Замка слишком далеко… В отличии от твари, что рыскает по Замку. Это, несомненно, живой человек. Хотя и непростой. У меня есть отпечаток искаженной личности. Той, что владеет им в Замке, но как он зовется среди людей и за кого выдает себя, я не угадаю.

— А убить ту часть твари, что появляется в Замке, вы не можете?

— Был бы он истинным призраком, то — возможно. Будь он обычным человеком, я бы довел его до умопомрачения, являясь по ночам… Но он ни то, ни другое. Увы, я бессилен.

Гбор постучал сигаретой по костяшкам пальцев, сомкнутых в кулак. На собеседника он глаз не поднимал, целиком поглощенный привычным действом, но продолжил говорить:

— Впрочем, я многое узнал про него. Я поднял архивы, в том числе и сожженные, и восстановил все, что было можно… Я опросил замковых призраков… Поверьте, это было непросто, они зациклены лишь на себе, — он кисло усмехнулся. — Я могу рассказать вам, если хотите. Возможно, это наведет вас на догадку.