Читаем без скачивания Что будет дальше? - Джон Катценбах

— Номер Четыре, сейчас же перестань петь, иначе я сделаю тебе больно, — произнесла женщина бесстрастным голосом.

У Дженнифер не было сомнений в том, что, не повинуйся она приказу, угроза была бы приведена в исполнение.

Она замолчала.

— Прекрасно, — похвалила ее незнакомка.

Дженнифер еле сдержала улыбку. «Маленький бунт, — отметила она про себя. — Буду делать то, что они говорят, но иногда…»

— Итак, внимание, — продолжила женщина.

«А я знаю, где ты сейчас стоишь», — подумала Дженнифер. Она не могла бы сказать точно почему, но это знание было для нее очень важно.

Те несколько секунд, в течение которых, приподняв повязку на глазах, Дженнифер видела внешний мир, позволили ей почувствовать себя намного увереннее. Теперь она ориентировалась в окружающем пространстве. Она знала, что на нее направлена видеокамера. Ее взгляд запечатлел голые стены белого цвета и серый пол. Она смогла оценить размеры помещения, в котором находилась, и — что было еще важнее — она заметила свою верхнюю одежду, лежавшую около двери. Вещи были сложены аккуратной стопкой возле ее рюкзака, — казалось, их только что принесли из прачечной и, чистые, они дожидались хозяйку. Конечно, это не давало Дженнифер возможности вновь одеться, но само наличие в комнате ее джинсов и футболки вселяло в нее некоторую надежду.

Присутствие видеокамеры дало девушке обильную пищу для размышлений.

Дженнифер чувствовала, что находится под постоянным наблюдением всевидящего ока.

Она понимала, что ни на секунду не остается наедине с собой, без посторонних.

Увидев камеру, она густо покраснела, почувствовав себя оскорбленной до глубины души. Но буквально в следующее мгновение Дженнифер осознала, что, сколько бы глаз на нее ни смотрело, никто из наблюдателей не имеет возможности разглядеть ее столь же подробно, как если бы она была пленницей в обычном смысле этого слова. Ведь ее личность в любом случае скрыта от чужих взглядов. Пусть кто-то видел ее обнаженное тело — он все равно не мог видеть саму Дженнифер. Ей казалось, что ее действия и сознание принадлежат к разным мирам, в них проявляются две не соприкасающиеся между собой ипостаси. Кто-то по имени Номер Четыре, выглядящий точно так же, как Дженнифер, выполнял требования тюремщиков; при этом настоящая Дженнифер нянчилась с плюшевым мишкой, пела ему песенки и между делом пыталась выяснить, с какой целью ее держат в заточении. Она четко сознавала всю сложность своей задачи: защитить настоящую Дженнифер, выдавая фальшивую Дженнифер за нее, причем так, чтобы ее тюремщики не заметили подмены.

То, что в комнате установлена камера, вселило в нее надежду: девушка окончательно убедилась, что нужна этим людям. И какая бы драма ни разыгрывалась на этой таинственной сцене, именно Дженнифер была ее главным действующим лицом.

Она не знала, надолго ли это обстоятельство сможет уберечь ее от гибели. Но одно было очевидно: в ее распоряжении еще оставалось какое-то время, и, стало быть, она могла обернуть его в свою пользу.

— Номер Четыре, я поставлю возле края кровати стул. Ты должна найти его и сесть.

Дженнифер спустила ноги с кровати и встала. Она решила поделать упражнения на растяжку. Сначала она размяла ноги, поочередно поднимая то одну, то другую. Затем несколько раз встала на цыпочки. После этого она принялась растягивать мышцы спины и живота, попеременно закидывая за спину то одну, то другую руку. Девушка почувствовала, как приятно заныли мышцы, отвыкшие от работы, и как суставы начали обретать бо́льшую подвижность.

— Сейчас не время для гимнастики, Номер Четыре, — прервала ее женщина. — Выполняй, что тебе сказано, да побыстрее.

Дженнифер размяла шею, повращав головой, и только после этого сделала несколько шагов. Оказавшись у изножья кровати, она схватилась одной рукой за ее спинку, чтобы не потерять равновесия, а другой — нащупала деревянный стул и ловко уселась на него. Приняв благообразную позу, плотно сомкнув колени и аккуратно положив на них руки, девушка стала похожа на озорную школьницу, которая на уроке Закона Божьего боится получить выговор от учительницы-монахини.

Дженнифер почувствовала, что женщина подошла ближе. Тогда она повернулась к незнакомке вполоборота, ожидая дальнейших приказаний.

Удар был внезапным и сильным.

Удар ладонью, с размаху впечатавшейся ей в щеку, едва не свалил девушку на пол. Из ее глаз, закрытых повязкой, посыпались искры; гримаса страдания исказила лицо: ей почудилось, что по всем ее нервам пробежал электрический разряд. Дикая боль смешалась с головокружением; Дженнифер стало дурно. Она едва не свалилась со стула, задыхаясь, судорожно хватая ртом воздух. Ей послышались жалобные звуки, похожие на стоны раненого животного, но она не была уверена, действительно ли она стонет, или же это только ей чудится. Дженнифер изо всех сил вцепилась в сиденье стула, стараясь удержаться на нем, уверенная, сама не зная почему, что, упади она на пол, на нее тут же обрушится град пинков и ударов.

Она хотела что-то сказать, но, захлебываясь рыданиями, не смогла произнести ни слова.

— Теперь я понятнее выразилась, а, Номер Четыре? — спросила женщина.

Дженнифер кивнула.

— Когда я приказываю, ты выполняешь. Я полагала, ты давно усвоила это правило.

— Да… Я просто пыталась… Я не совсем поняла…

— Хватит ныть.

Дженнифер замолчала.

— Отлично. Я задам тебе несколько вопросов. Твоя задача — четко ответить на них. Не вздумай болтать лишнего: от тебя требуется только конкретный ответ на конкретный вопрос. Мне нужно, чтобы ты все время держала голову ровно и смотрела прямо перед собой.

Дженнифер кивнула.

Она почувствовала, как женщина наклонилась к ней, и затем возле самого ее уха раздался шепот, больше похожий на шипение.

— Ответ на первый вопрос — восемнадцать, — прошептала женщина.

Дженнифер удивленно моргнула под маской. «Эта фраза предназначалась только для меня», — сообразила она.

Женщина отошла на несколько шагов: Дженнифер услышала, как прошуршала на ней одежда.

Тем временем девушка вновь приняла позу школьницы, стараясь держать голову так, будто смотрит вперед, хотя взгляд ее под черной маской упирался лишь в непроглядную тьму.

— Итак, Номер Четыре, скажи нам, сколько тебе лет?

Секунду помолчав, Дженнифер выпалила:

— Мне восемнадцать лет.

«Ложь во имя спасения», — подумала она. Тем временем женщина продолжала:

— Ты знаешь, где ты находишься?

— Нет.

— Ты знаешь, почему ты здесь оказалась?

— Нет.

— Ты знаешь, что с тобой будет дальше?

— Нет.

— Ты знаешь, какой сегодня день недели? Или, может быть, число, или хотя бы месяц? И что сейчас — день или ночь?

Дженнифер в нерешительности покачала головой, но затем вспомнила о приказе.

— Нет, — сказала она дрогнувшим, казалось, вот-вот готовым сломаться голосом, будто само слово «нет» сделано из дорогого фарфора, способного рассыпаться от легчайшего прикосновения.

— Как давно ты здесь, Номер Четыре?

— Не знаю.

— Тебе страшно, Номер Четыре?

— Да.

— Ты боишься смерти, Номер Четыре?

— Да.

— А жить хочешь?

— Да.

— Что бы ты сделала, чтобы остаться в живых?

Дженнифер замялась. В голову ей приходил только один возможный ответ на этот вопрос:

— Все, что угодно.

— Отлично.

По тому, как звучал голос женщины, Дженнифер поняла, что та отошла еще на несколько шагов. «Наверное, встала позади камеры, чтобы я смотрела прямо в объектив», — предположила девушка. Понимание того, что происходит, придавало ей уверенности. «Меня снимают на видео», — сообразила Дженнифер. Она почувствовала, как напряглись все ее мышцы. «Они даже не представляют себе, какая я сильная», — подумала она. Однако уже в следующее мгновение девушка усомнилась в этом. «Но я и сама не знаю, достаточно ли у меня сил», — была ее следующая мысль. Внезапно ей нестерпимо захотелось дать волю рыданиям, позволить беспросветному отчаянию одержать над собою победу. Или же, напротив, вступить в борьбу со своими мучителями… вот только как? Пока Дженнифер пыталась разрешить раздиравшие ее противоречия, женщина продолжала говорить:

— Встань, Номер Четыре!

Дженнифер подчинилась.

— Сними трусы.

Услышав это, пленница ничего не могла с собой поделать: руки отказывались повиноваться ей. Но она тут же мысленно представила себе кулак, вновь готовый обрушиться на нее, и поняла: выбора нет, придется выполнить приказ. Она попыталась убедить себя, что находится на приеме у врача или в раздевалке после урока физкультуры и что у нее нет никаких причин стыдиться своей наготы. Но, даже не имея возможности видеть окружающую обстановку, девушка не смогла обмануть себя. Она чувствовала, как видеокамера буквально просвечивает ее всю насквозь; это было страшно и унизительно. Слезы уже готовы были политься из ее глаз, когда женский голос произнес: