Читаем без скачивания По воле твоей. Всеволод Большое Гнездо - Александр Филимонов

Всеволод получал сведения со всей Руси. Он знал, что происходит во всех княжествах. Вместе с приближенными обдумывал, с какой стороны ждать войны и от кого. Великий князь ждал войны великой, ради великих целей. Нигде не таилось больше причин для войны, чем в великом противостоянии Ольговичей и Мономаховичей. Но как раз за Святославом ничего подозрительного не замечалось. Рюрик был ему надежным сторожем.

Ожидая чего-то большого, значительного, человек порой не придает значения малому. Вот так и великий князь: пристально вглядываясь в Южную Русь, где были сосредоточены основные силы, противодействующие ему, словно забыл следить за змеиным гнездом, которое находилось у него прямо под боком.

Смирив рязанских Глебовичей, Всеволод считал — да и сами они неустанно уверяли его, — что теперь его воля будет для них законом. Уделы свои, полученные хоть и в вотчинах отца, князя Глеба, они, Глебовичи, взяли из рук великого князя. Чем быть недовольными? В сущности, рязанские князья получили в своей жизни гораздо больше от Всеволода, чем от Глеба. Великий князь неоднократно щадил их жизни, а ведь мог и не щадить. Они каждый раз об этом забывали.

Один из братьев, Ярополк Глебович, скончался вскоре после большого стояния на Влене. Но осталось еще пятеро. Никто из них не был обделен наследством, и под покровительством владимирского князя они могли жить в своих уделах, ничего не опасаясь, даже гордясь перед другими такой надежной защитой. Так думал и Всеволод.

Когда брат поднимает руку на брата — что движет его рукой? Та ли сила, что вложила камень в руку Каина? Наверное, так. Но ведь и камень можно не во всякую руку вложить — иная оттолкнет его. Но есть руки, всегда жадно раскрытые для такого камня, сами ищущие его.

Взаимная ненависть братьев Глебовичей — да была ли она? Ничем они друг перед другом не провинились. Что могли сделать весьма пожилым уже Роману, Игорю и Владимиру юные Святослав и Всеволод Глебовичи? Разве только то, что никогда не противодействовали владимирскому великому князю. Но об их противодействии тогда и говорить было нелепо: Святославу в год похода князя Глеба с Мстиславом и половцами на Владимирщину едва исполнилось семь лет, на три года только старше его был Всеволод Глебович, Юноша мягкий и добродушный, превыше всего, казалось, ценивший в жизни свою супругу, спокойную жизнь возле нее и деток своих, сыновей и дочек, рождавшихся у него чуть ли не каждый год.

Может, заговор старших Глебовичей против младших и состоялся потому, что оба они — Святослав и Всеволод — были юны и невоинственны. Искушение присоединить к своим владениям еще и небольшой городок Пронск, где и сидели младшие братья, не мешая друг другу, помогло старшим преодолеть взаимную неприязнь и объединиться. Хотя свежи еще в памяти Игоря и Владимира были времена, когда Роман их вышиб из их уделов и охотно уничтожил бы самих, если бы смекалистые Глебовичи не кинулись спасаться к владимирскому князю.

Роману очень хотелось завладеть Пронском. Этот небольшой городок, не так давно построенный князем Глебом, Мог служить отличной опорой для противостояния великому князю Владимирскому. Князь Глеб для того его и встроил на берегу речки Прони, начав строительство сразу с крепостных стен. В городе могла укрыться большая дружина, там были просторные склады для продовольствия, от протекающей рядом речки по желобам, скрытым в земле, поступала вода. Отсюда можно было делать набеги на Владимирскую землю, всякий раз возвращаясь под прикрытие неприступных стен. Князь Роман думал, что, заняв Пронск, он будет лучше вооружен против великого князя. Этой выгодой он и хотел привлечь братьев.

Еще вчера непримиримые враги, Роман, Игорь и Владимир в начале лета сошлись в Рязани, где на широких пирах помирились за чашей вина. Они сидели за столом в просторной гриднице и, несмотря на примирение, зорко следили друг за другом, пили, на всякий случай, каждый из своего кувшина. Роман, уже почти неотличимо напоминавший отца, князя Глеба, такой же тучный, приземистый, с бегающим взглядом колючих глазок, глубоко спрятанных в сероватых лохматых бровях, приступил к делу без обиняков. Он знал своих братьев, знал, что у всех у них в жилах течет одна кровь, и по косвенным намекам, звучавшим в нарочито пьяных веселых речах Игоря и Владимира, сразу понял, что к нему в Рязань мириться они ехали, уже догадываясь, какова истинная цель их замирения.

Слабому не нужно зарабатывать вину перед сильным — он и так виноват уже тем, что слаб. Еще не зная, как будут делить между собой несчастный Пронск, все трое — Роман, Игорь и Владимир — тут же, в гриднице, договорились, что лучше бы младшим братьям просто исчезнуть из жизни. Игорь и Владимир сначала не очень настаивали на непременном убийстве Святослава и Всеволода, говорили, что достаточно просто вышибить их из Пронска, даже позволив младшим Глебовичам вывезти с собой скудную казну, дабы не так остро чувствовать себя нахлебниками при дворе какого-нибудь сердобольного родственника. Пусть себе идут живые! Глядишь — пожалеет их кто-нибудь, да хоть бы и Святослав Киевский, бывший всегда ласковым с Глебовичами, а то и владетельный и могучий ныне Рюрик Ростиславич. Мало ли городов по Днепру, посадит где-нибудь Всеволода Глебовича, а Святослав Глебович будет при нем. Даром, что ли, жена Всеволода Глебовича приходится Рюрику двоюродной внучатой племянницей? Еще и благодарить старших братьев станут.

Но Роман, будучи заметно умнее своих недальновидных братьев, отверг их великодушные порывы. Дело надо делать, решил он, так, чтобы концов не оставалось. К чему оставлять на свободе и в живых младших братишек? Чего ради? Уж не любви ли братской? Оставь им жизнь, они потом начнут пороги обивать у влиятельных государей, искать управы.

Роман нарочно в этой беседе не стал упоминать имени великого князя — и так ясно, у кого могут просить защиты Всеволод и Святослав. Не там ли, не во дворце ли у Всеволода Юрьевича бились лбом об пол сами Игорь и Владимир, жалуясь на него, Романа? Не нужно было Роману лишний раз напоминать об этом братьям, хотя бы и не впрямую.

И так было ясно братьям, что во всем — во всех их бедах, бесправном положении среди других князей, в том, что приходится жить в деревянных палатах, а не каменных, в том, что поганые терзают набегами, даже в том, что хлеб порою плохо родится, — во всем виноват он, великий князь Владимирский и Суздальский Всеволод Юрьевич. Вот кого бы с размаху, разогнавшись на коне, рубануть мечом наискось… Но — его не рубанешь.

Смертный приговор младшим братьям был решен где-то между пятой и шестой чашами вина.

Жить старшим братьям сразу стало веселее. Они были повязаны кровавой порукой, общим важным делом. Это была настоящая жизнь — с ясной целью впереди. Можно было даже и не торопиться. Еще лучше — сделать все под шумок, когда князь Владимирский отвлечется на какие-нибудь великие свершения. Он ведь был занят только великими делами. Вот и дождаться бы такой поры, когда мелкие внутрисемейные разбирательства Глебовичей покажутся ему недостойными внимания. Узнает Всеволод Юрьевич, что рязанских князей поубавилось, покачает головой укоризненно, может, пригрозит. А что толку? Хоть к каждому рязанцу дружинника своего приставь, а Святослава и Всеволода этим не воскресишь.

Братьям заранее хотелось так думать — это придавало их намерениям некий оттенок удачливости. Немного портило всю картину то, что великий князь Всеволод почему-то питает непонятную благосклонность к своему тезке — Всеволоду Глебовичу, и тот охотно и часто бывает во Владимире, даже ненаглядную супругу свою и детишек оставляя дома ради возможности побеседовать с великим государем. Что-то их роднит. Ведь не только имена.

Но все это были мелочи. Ядовитая кровь князя Глеба кипела в жилах старших братьев, застилая их разум, и без того невеликий, красным туманом. Обозначив младшеньких как врагов, они уже ненавидели их. В конце лета начали действовать.

Было несколько попыток убить младших братьев поодиночке. Верный человек на охоте пустил во Всеволода стрелу, да только оцарапал и погиб зря: заметили дружинники, что это был не случайный выстрел, и долго думать не стали — не успел Всеволод Глебович понять, что происходит, и схватиться за раненое плечо, как Чирятый, человек, подкупленный старшими братьями, уже падал с коня — голова налево, туловище направо. Еще отряд посылали перехватить Всеволода на полюдье, но Всеволодовы воины храбрее оказались, прогнали засаду, нескольких убив. По душу Святослава также посылали людей, да, видно, какая-то сила и впрямь младших братьев охраняет: убежал Святослав, уцелел.

И ведь поняли младшие Глебовичи, откуда ветер, приносящий стрелы, дует. Съехались вдвоем и с того дня не разлучались, и если отправлялись куда, дружины брали с собой достаточно. А тут — осень, дождями все дороги расквасило, болота разлились. Не очень-то погоняешься за дичью, когда кони по брюхо вязнут.