Я подумал, а почему он не погрузил их в лодку, как только мешки были готовы? Ведь так определенно было бы легче.
— Больше мешков, больше! — кричал Пурпурный. Носильщики помчались за новой партией.
Вилвил и Орбе равномерно распределяли их. Пурпурный прыгнул в лодку помочь. Он подхватывал мешки, доставляемые носильщиками, и раскидывал их по помосту.
Я вспрыгнул на помост.
— Пурпурный, — заорал я, перекрывая шум толпы и уханье балластоносителей. — Это была великая честь… твое присутствие среди нас… теперь мы прощаемся с тобой… память о тебе никогда не исчезнет… желаем тебе счастливого пути!
— Заткнись, Лэнт! Ты, мохнатая бородавка! Я еще никуда не собираюсь. Это будет пробный полет. Вот почему понадобится только двенадцать баллонов. Для большого путешествия нам понадобятся все шестнадцать баллонов. А сейчас мы хотим проверить, как лодка управляется, чтобы в случае необходимости сделать нужные изменения.
— Не забудь паруса! Паруса! — кричал снизу подошедший Шуга. Его руки оттягивал груз материала, рядом стояли двое подмастерьев, тоже с ношей.
— Ага, — согласился Пурпурный. — Их мы тоже сможем использовать как… балласт. Шуга, что ты делаешь?
Шуга, взбиравшийся в лодку, остановился.
— Как что делаю?
— Ты как будто собираешься лететь с нами?
— Правильно! Вы не можете отказать мне в праве первого полета. Эта честь…
— Честь! Шуга, это может оказаться очень опасно.
— Будет еще опаснее, если вы не возьмете парусов. Вы потеряете возможность двигаться по воздуху.
Подмастерье начал передавать ему через борт свою ношу. Пурпурный пожал плечами, затем подхватил у Френа последний мешок. Лодка, казалось, осела. Причальные веревки немного ослабли.
— Ладно, Шуга, — сказал Пурпурный, — ты можешь остаться. Я понял, что должен покатать тебя на своей летающей машине.
— На нашей летающей машине, — поправил его Шуга.
— Согласен, — вздохнул Пурпурный.
— Френ! — крикнул он. Кузнец посмотрел вверх. — Проследи, чтобы были накачаны оставшиеся четыре баллона. Они нам понадобятся. Я организую ту наземную бригаду, о которой вам говорил. Она тоже понадобится, когда мы прилетим.
Френ помахал рукой и усмехнулся.
— Не беспокойся, Пурпурный.
Пурпурный помахал в ответ, потом взобрался еще выше по веревочной лестнице и начал проверять крепление баллонов.
— Вилвил, — громко прошептал я. — Будь осторожен. Не позволяй волшебникам поубивать друг друга.
— Отец, — ответил Орбе, широко раскрыв глаза, — лучше позаботься, чтобы волшебники не убили нас!
— Не волнуйся. Этого они не сделают. Мы им нужны, чтобы крутить педали велосипедов и вращать воздушные толкатели.
— Только будь осторожен, не упади.
— Мы не упадем. Мы привяжемся веревками.
— Желаю успеха с парусами.
Вилвил застонал.
— Шугу не переубедить… Он уверен, что паруса нам нужны.
— А ты как думаешь? — спросил я.
Вилвил покачал головой.
— У первой летающей машины Пурпурного парусов не было. Я думаю, он знает, о чем говорит. И Орбе думает так же.
Нас прервал голос сверху. Пурпурный закончил свою проверку снастей и теперь кричал:
— Все в порядке. Отдать швартовы!
— Как? Что… Пурпурный, будь добр, говори как человек. А не на своем демонском языке.
Он завопил:
— Обрезай веревки, проклятье на вас!
Я побледнел и схватил нож.
— Постарайтесь обрезать их все сразу, — не унимался Пурпурный.
Я начал рубить ближайший из причальных канатов. Шуга и Пурпурный дружно заорали на меня сверху. Как только я справился с канатом, эта сторона лодки резко пошла вверх, лодка круто наклонилась. Пурпурный и Шуга возбужденно заголосили:
— С другой стороны! Режь тебе говорят веревку с другой стороны!
Я помчался вокруг на другую сторону и обрезал еще одну веревку. После этого нос лодки оказался ниже, чем корма, поэтому пришлось бежать и обрезать еще одну веревку. А между тем они все вопили: Орбе, Вилвил, Шуга, Пурпурный, Френ и его бригада, собравшаяся толпа… Даже Леста. И вот остался один только канат — лодка бы была нацелена точно в небо. Я обрезал канат…
Лодка прыгнула вверх, раздался оглушительный вопль толпы. Я упал на спину на помост и стал наблюдать за их подъемом. Я был рад, что веревки кончились. Небо было ярко-голубым. Воздушная лодка изящно повисла в нем под оплетением воздушных виноградин.
— Ох, — неслось из толпы. — Ах!
Это было в первый раз, когда я увидел воздушную машину. По мере того, как она поднималась ввысь, я ощущал все увеличивающийся прилив радости. Как если бы я построил ее сам. Она нравилась мне намного больше, чем черное яйцо Пурпурного. И в конце концов, разве я не помогал ее строить? Белый парус распустился под одним из поплавков. Затем другой. Летающая машина продолжала подниматься все выше. Мне казалось, что я слышу голоса, плывущие ко мне из вышины:
— Нам не нужны твои дурацкие паруса!
— Нужны!
— Не нужны!…
Но, возможно, это был только ветер.
Глава двадцать седьмая
Ветер утащил крохотное пятнышко корабля к горам из поля зрения. У нас ожидалось несколько спокойных дней для отдыха.
Леста с ткачами по-прежнему изготавливали материал. Женщины расслабились и стали прясть более медленно. Воздушная лодка была закончена, теперь не было настоятельной необходимости пропитывать воздушную ткань. Фактически, Леста подумывал вообще отказаться от пропитки соком нити и ткани, за исключением небольших партий, специально изготовленных для получения водонепроницаемой ткани.
Френ закончил четвертый генератор и присоединил к нему велосипеды. Теперь на каждом генераторе работало по сорок человек, но велосипедная поточная линия продолжала действовать. Никто не приказывал им прекратить работу. Наоборот, все больше и больше мужчин хотели присоединиться к генераторным бригадам — и единственным способом это сделать было увеличение количества велосипедов. Четыре баллона были наполнены почти за один день. Теперь они висели над своими подставками. С четырьмя генераторами наполнить один баллон можно было очень быстро — и действительно они вздымались и распускались буквально на глазах. Кислород яростно бурлил на свободном конце канавы, пустоголовые молокососы истерически хихикали.
Мои подмастерья делали почти по три комплекта зубьев для станка за день. Этого как раз хватало, чтобы заменять сломавшиеся. Кроме того мы продолжали нарезать новые плашки для Пурпурного и Шуги.
Кемд Три Обруча был сейчас занят более чем когда-либо. Многие из тех, кто пришел из соседних деревень, устали от жизни в палатках и хотели бы перебраться в нормальные гнезда. Из-за недостатка домашних деревьев Кемд начал плести по два, три гнезда там, где это было возможно. Иногда работа пропадала впустую, деревья оказывались под водой раньше, чем было построено гнездо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
