Со свирепым рычанием Раду отступил.
— Этот миг уже близиться, он не за горами. Ты убил десятерых моих людей.
— Они были моими, прежде чем ты заполонил их сердца страхом. Я с нетерпением жду нашего поединка.
Раду исчез в небытие. Вложив меч в ножны, Алек повернулся к Жаклин.
— Жаклин?
— Кто ты?
— Друг. Спи, Жаклин, и забудь все, что сегодня случилось, — произнес он, взмахнув рукой.
Дрогнув, ее карие глаза закрылись. Она услышала, как вдали что-то слегка хлопнуло, похожее на взмах крыльев. Ее голова свесилась на бок, и она захрапела, слегка.
Алек проверил ее пульс. Он был неровный, но не настолько, чтобы стать причиной для беспокойства. Он приложил руки к ее животу и… набрал 911.
* * *
Время подходило к шести часам, и Таня потихоньку начала собираться домой.
— Спустимся вниз вместе, — сказала Дорис.
— Хорошо, дай мне минутку. — Таня дождалась, когда большая стрелка часов достигла 17:59, втиснулась в свое пальто, одернула брюки из шерстяного трикотажа, подхватила с пола сумку и вместе с Дорис вышла из офиса.
Они стояли перед лифтом, ожидая его прибытия.
— Итак, сегодняшний вечер у тебя пройдет с ним?
— Нет, не сегодняшний вечер.
На цифровом табло лифта вспыхнул указатель второго этажа.
— Он, правда, тебе нравится?
— На данную тему, я не желаю распространяться. Ты в курсе моей везучести с мужским полом.
Двери лифта открылись и обе женщины вошли внутрь.
— На балу я видела, какими глазами он на тебя смотрел. И не я одна. Думаю, у тебя с этим больше не возникнет проблем.
— Ты видела, как он смотрел на меня? — Таня нервно перебирала в пальцах кулон, заинтересовавшись словами Дорис.
— Да, да! Его взгляд был красноречивее всяких слов. А не он ли подарил тебе этот кулон, который ты не снимаешь в последнее время?
Не переставая теребить кулон, Таня загадочно посмотрела на Дорис.
— Ха-ха! Я так и думала. — Ее голос отозвался эхом в стальной кабине лифта.
Таня улыбнулась ей.
— Ха-ха… ох! — Лифт неожиданно дернулся, отчего обе женщины пороняли на пол свои сумки и схватились за стены грузоподъемника. Нажав кнопку «Стоп», Таня закрыла глаза и беззвучно молилась, чтобы это не оказалась очередная атака вампиров. Лифт продолжал дергаться то верх то вниз. Она потянулась к красному телефону аварийной службы, чтобы нажать кнопку «ноль». В телефоне раздались три гудка, прежде чем ответили на том конце провода.
— Лифт застрял между третьим и четвертым этажами, вытащите нас отсюда. — Она повесила трубку. — Помощь уже в пути. Дорис, ты как?
Дорис побледнела, на ее лбу выступили бисеринки пота.
— Дорис, тебе плохо с сердцем?
Дорис покачала головой. Таня сняла с себя пальто, постелила его на пол и усадила Дорис на него. Расстегнула на ней пальто, пиджак и воротничок-стойку на блузке, и снова нажала кнопку «ноль» на аварийном телефоне.
— Эй! У меня здесь женщина с сердечным приступом. Поторопитесь!
Лифт вновь резко дернулся и начал плавно спускаться на первый этаж. Таня опустила голову и облегченно вздохнула.
Двери лифта отворились и перед ними предстал мужчина в костюме. У него были длинные темные волосы, высокие скулы, нос с горбинкой и, зловеще сверкающие, фиалкового цвета глаза.
Раду!
Таня издала душераздирающий вопль и нажала кнопку закрытия дверей. Он не позволил дверям закрыться, двери заскрежетали, пытаясь сомкнуть створки. На его лице блуждала зловещая улыбка, а из носа текла кровь.
Таня поняла, что оказалась в ловушке и беззащитной. Ее взгляд метнулся к Дорис на полу лифта; девушка задыхалась и обливалась холодным потом. Лихорадочно обдумывая свое положение, она понимала, что ей нужно что-то быстро предпринять, чтобы обезопасить Дорис и доставить ее в больницу.
— Тебе нужна я? Я в твоем распоряжении.
Раду победоносно ей улыбнулся.
— Я знал, что ты поймешь мои намерения. — Он подошел к ней.
Алек! Как же мне хочется, чтобы ты сейчас оказался здесь.
Это было бы так кстати.
Ей предстояло умереть в одиночестве от руки этого… нечто.
— Не здесь.
Они вышли из лифта. Раду держался вплотную позади нее.
В сторону!
Голос в ее голове был громким и резким. И он принадлежал Алеку. Таня резко вильнула в сторону, побежав назад, к лифту, она услышала позади себя рычание, звук ударов и хруст костей. Но у нее не было времени, чтобы оглянуться и узнать, что там происходит. Ей нужно вызволить Дорис. Подхватив больную женщину подмышки, она волоком потащила ее из лифта к мраморной стене вестибюля. Огляделась вокруг в поисках помощи, но поблизости никого не оказалось, ни единой души.
Ее сердце судорожно сжималось в груди, а подскочивший адреналин понуждал удариться в бегство. Казалось, что окружающие ее мраморные стены вращаются, изгибаются и вытягиваются. Тяжелый запах смерти пронизывал воздух вестибюля. Люди, которые когда-то дышали, разговаривали и двигались, теперь лежали мертвыми на до тошноты образцовом полу. Лужи крови, словно густой туман, устилали их тела и медленно расплывались под ними.
До нее все еще доносились звуки борьбы, а затем она услышала, как кто-то надсадно охнул от боли, звон и грохот разбитого стекла, и звук приближающихся шагов.
Они становились все ближе и ближе. Таня подбежала к Дорис, приподняла ее и, подхватив подмышки, потащила прочь.
— Таня? Таня?
Она почувствовала на своей талии чьи-то руки, и ее захлестнуло облегчение, когда она узнала голос. Это был Алек.
— Полиция и медики уже в пути.
— Я не могу оставить ее здесь.
— Я слежу за ее состоянием. Нам нужно уходить. — Алек протянул Тане ее сумку и пальто. — Никогда не оставляй следов своего присутствия.
Она взяла у него свои вещи.
Алек взял ее за руку и вывел через черный ход здания в вечернюю сутолоку.
— Возьмись за мои плечи и держись покрепче, — приказал он.
Девушка повиновалась и следующее, что она увидела, это как они поднимаются по стене здания Департамента полиции [83]. Как только они добрались до крыши, Алек заключил ее в свои объятия, и она почувствовала, как он дрожит.
— Алек, это был он — твой дядя?
— Да.
— Он так похож на тебя, за исключением глаз, у него они фиалкового цвета. — Ее сердце бешено колотилось, сбивчивое дыхание с шумом вырывалось из груди.
Он чувствовал, как ее захлестнуло волной страха.
— Да, к сожалению, мы действительно похожи друг на друга.
Таня принялась обмахивать себя рукой.
— Он… Его можно было бы принять за твоего отца, настолько сильно вы оба похожи.
