«Орогастус, ты однажды использовал меня как марионетку. Это не повторится никогда».
В глубине души, Толо, ты все еще хочешь стать моим сыном.
«Возможно. Но желание — не более чем детская фантазия. Это соблазн, спрятанный глубоко внутри и появляющийся только во сне. Когда я бодрствую и контролирую свои чувства, я тебя отвергаю. Отвергаю!»
Я надеялся, что ты придешь ко мне по собственной воле… Последний вопрос. Тебя волнует, останется твоя мать, королева Анигель, в живых или умрет?
«Конечно!»
Тогда вызови при помощи короны ее образ. Ее судьба целиком зависит от тебя, в отличие от судьбы Ралабуна.
«О чем ты говоришь?»
Королева находится в плену у моей союзницы, эрцгерцогини Наелоры, опасной и безжалостной женщины.
«Неправда! Я уже видел мать. Она на свободе, где-то в лесу над Брандобой вместе с другими похищенными тобой правителями».
Королеве Анигель удалось сбежать из моего замка с другими правителями, но ее поймали. Корона покажет ее тебе как жалкую пленниц во власти Наелоры. Проснись и прикажи Трехглавому Чудовищу подтвердить мои слова.
«Я… я дал слово тете Кадии не использовать магию талисмана без ее разрешения».
Что? Спрашивать разрешение? Ты что, хныкающий школьник, который должен спрашивать у няни разрешение воспользоваться гардеробом, или владелец части великого Триединого Скипетра Власти? Ты не должен держать данное тете слово. Она получила это обещание, воспользовавшись твоим горем. Оно ничего не стоит. Используй талисман, чтобы убедиться в пленении твоей матери. Немедленно!
«Я… я верю тебе на слово».
Глупый мальчишка. Задумал поиграть со мной.
«Зачем мне это?»
Быть может, ты все еще тешишь себя надеждой, что тебе самому удастся спасти мать! Толо, мне надоела твоя мальчишеская болтовня. Королева Анигель и ее еще не родившиеся сыновья примут ужасную смерть от меча Наелоры, если ты не поспешишь в столицу Саборнии, чтобы передать мне Трехглавое Чудовище и Звездный Сундук.
«Я тебе не верю…»
В центре Брандобы расположен императорский дворец, а перед ним — огромный парк, в котором люди, празднующие Фестиваль Птиц, соберутся в полночь посмотреть на фейерверк. Будь там, рядом с фонтаном Золотого Грисса! Я найду тебя и верну твою мать, как только ты передашь мне талисман и Сундук.
«Корона принадлежит мне по праву!»
А жизнь твоей матери принадлежит мне… Не ошибись, мой мальчик! Если ты мне не подчинишься, найдешь у фонтана ее выпотрошенный труп.
«Святой Цветок, только не это!»
И на этот раз вина ляжет на тебя безвозвратно. Ты будешь страдать до самой смерти.
«Нет… нет… нет!..»
Принцу показалось, что он видит лицо матери, слезы, текущие из ее глаз. Она снова и снова повторяла его имя, умоляла отдать корону колдуну, чтобы спасти жизнь ей и ее неродившимся сыновьям. Но Толивар почему-то онемел и не мог ей ответить. Как бы ни старался, не мог произнести слово «да», которое освободило бы его мать.
Не мог отдать свой талисман.
Он вдруг проснулся, поднялся на локти и окинул безумным взглядом комнату. Прошло много времени. Пылинки танцевали в лучах солнца. Рыцари, очевидно, уже проснулись и спустились вниз. Было тихо, только в его сознании все еще звучали отчаянные мольбы матери и его позорный отказ.
Может быть, это был только сон.
Придется выяснить правду. Обещание, данное им тете, сейчас казалось не более чем словами доверчивого испуганного ребенка. Какое право имела Дама Священных Очей требовать, чтобы он отказался от магии, если от нее зависела жизнь матери?
— Талисман, — прошептал он, еще крепче сжав металлический обруч. — Покажи мне королеву Анигель.
Толивар закрыл глаза, и в его сознании возникло изображение, словно он летел на одной из саборнианских птиц, а потом опустился на ветку дерева, всего в нескольких элсах над землей.
На просторной лесной поляне отдыхало несколько сотен тяжеловооруженных воинов. Некоторые из них были Людьми Звезды в нагрудниках поверх костюмов колдунов и в украшенных многоконечными звездами шлемах. В центре поляны стоял брезентовый навес без стен. Под ним сидел и пил вино из позолоченного кубка Орогастус. Рядом с навесом стояла Наелора в сверкающих черно-серебристых доспехах и улыбалась восторженно приветствующим ее воинам. Она держала в руке длинный меч.
Перед ней стояла привязанная к дереву королева Анигель.
Платье пленницы было грязным и рваным, светлые волосы спутанными, а запястья и лодыжки сочились кровью от сыромятных шнурков. Толивар с ужасом увидел, как Наелора опускала меч, пока его острие не оказалось на уровне груди Анигель. Потом лезвие скользнуло вниз к животу, сделав вертикальный разрез в грубой ткани платья.
Как всегда, изображение было лишено звука. Эрцгерцогиня, казалось, задавала королеве вопросы, но Анигель не обращала на них внимания и смотрела вперед затуманенными глазами. Толпа солдат и колдунов хохотала.
— Мама! — простонал Толивар. — О мама.
Королева Анигель, очевидно, не слышала своего сына, но его услышал Орогастус. Он повернулся, и принцу показалось, что он смотрит прямо на него. Лучи на шлеме Господина Звезды были длиннее и красивее, чем на шлемах его приспешников. Забрало закрывало верхнюю часть лица, но его злобные серебристые глаза были ясно видны. Губы его не шевелились, но Толивар отчетливо услышал голос:
Никому не говори о том, что видел, иначе твоя мать и твои неродившиеся братья будут казнены здесь и сейчас. Запомни, я жду тебя у фонтана в полночь. Я буду в карнавальном костюме, но ты меня узнаешь. Принеси корону и Звездный Сундук. Понимаешь?
Толивар наконец смог произнести нужное слово.
— Да, — прошептал он. — Я сделаю так, как ты говоришь.
Изображение исчезло, остался только красноватый туман. Горькие слезы потекли по щекам Толивара. Мальчик не замечал их, лежал неподвижно, сжав в руках талисман, пока беспомощная ярость не превратилась в отчаяние. Потом он услышал, как тетя Кадия зовет его ужинать.
— Иду, — крикнул он и спрятал корону под рубашку так, что острые зубцы впивались в тело.
На следующий день, через час после заката, парусная лодка, управляемая одним Критчем, вошла в бухту Брандобы. На западе, над другим берегом бухты, собирались мрачные, с лиловым оттенком тучи — предвестники бури. Легкий ветерок, замедлявший плавание, изменил направление и помогал аборигену провести небольшое суденышко в бухте, забитой галерами, торговыми судами с высокими мачтами и великим множеством мелких яхт и лодок, бросивших якорь на рейде. Многие суда были украшены разноцветными масляными лампами в честь Фестиваля Птиц.
Столица Саборнии сверкала огнями. Огненные корзины на высоких столбах освещали бульвары и главные улицы, гирлянды фонарей свисали с каждого здания. Дорога вдоль пристани была забита людьми в карнавальных костюмах, которые танцевали, прыгали и даже висели на декоративном парапете набережной. Несколько духовых оркестров на ступенях дороги явно устроили нечто вроде соревнования, кто кого переиграет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
