— Исполняйте свои обязанности, — хрипло произнесла она. — Мне нужно мое ожерелье и Шарлотта. Надеюсь, уже сегодня вечером вы доставите мне и то, и другую. — И она шагнула к дверям.
— Подождите, — остановила ее Элли. — Вот оно. Александра резко повернулась — застывшее лицо, злые глаза. Плавными, ловкими движениями Элли наклонилась к столику и выдвинула ящичек. Полузакрыв глаза, она вытащила ожерелье за подвеску, толстая золотая цепочка свисала с ее руки. Вдруг ее глаза широко открылись — в них застыло невыразимое изумление.
— Дай мне сейчас же, — протянула руку Александра.
— Нет! — Элли перехватила ожерелье за цепочку и вдруг стала яростно его раскручивать. Подвеска, описав сверкающую дугу, с резким звуком упала на столик и раскололась.
Александра застыла, как соляной столб.
В гнездышке из тончайшей белой материи сверкал рубин «Звезда Пандоры». Элли зачарованно протянула чуть дрожащую руку и взяла его. Второго такого не было на свете. У Джейка вдруг сжалось сердце. Он, наконец, понял. Это единственная вещь, которую он не мог найти, единственная вещь, неподвластная его дару. Камень почувствовала Элли. Как тогда на кладбище. Он не мог сказать ничего, она же точно знала, что камня там нет.
«Он мой. Я умру за него», — вдруг вспомнил он слова Элли. А это действительно опасный камень. Джейк безмолвно хотел остановить сестру, но было поздно — Элли уже зажала рубин в кулаке.
— Это вы ограбили нас, — сказала она, глядя Александре в лицо, и раскрыла ладонь. Рубин рдел на ней, как капля крови. Сара шагнула вперед.
— Боже, это мой рубин!
Александра, вскинув голову, смотрела на них, из последних сил сохраняя достоинство, но губы ее дрожали. Сара гневно обратилась к ней:
— Мой брат завещал его мне, и ты поклялась, что похоронила рубин вместе с ним. Значит, ты спрятала его под золото и все эти годы носила, и выставляла напоказ, и щеголяла им! Вот все и раскрылось.
Александре нечего было сказать.
— Считай, что он к тебе вернулся, — сдавленно произнесла она.
Зажав рубин в руке, Сара наступала на Александру.
— Ты воровка, Александра! Я подам на тебя в суд, и пусть весь мир узнает, как жена вице-губернатора обманула и обокрала семью своего первого мужа. О, я предвкушаю каждую минуту этого процесса!
Александра отступила, вытянув вперед руки. Сара, подняв кулаки, опять двинулась на нее, почти в беспамятстве. Хью быстро стал между ними. Шерифа, казалось, хватил паралич. Сара, пытаясь вырваться из рук мужа, размахивала перед Александрой кулаком.
— Но мы можем сторговаться, — неожиданно спокойно и негромко сказала она, — Я буду к тебе милосерднее, чем ты была к Уильяму, и этот камень наконец-то послужит доброму делу. Давай торговаться, — повторила мама. — Я буду молчать, если ты уйдешь из моего дома и оставишь девочек в покое. И даже не мечтай вернуть Шарлотту — ни сейчас, ни потом. Скажешь всем, что ты разрешила ей жить с сестрой. Говори что хочешь, мне все равно. Но не попадайся мне на глаза, а не то пожалеешь.
Александра устояла на ногах, только шека задергалась сильнее. От нее шла невидимая волна бессильной ярости и унижения.
— Они мои, — прошипела она. — Мои племянницы. Моя плоть и кровь. И я желаю им добра. Франни это понимала.
— Вы ее убили, — сказал Джейк. — Вы так ее зажимали со всех сторон, что ей ничего другого не оставалось, как исчезнуть совсем.
Сэмми шагнула вдруг к нему, сдержанная, с высоко поднятой головой, с сухими глазами.
— Мама любила вас. Я тоже хотела вас полюбить, но мама не знала вас так, как я.
— Ты ведь такая же, как я! — крикнула Александра. — Ты честолюбивая, умная, сильная. Неужели ты позволишь этим людям превратить себя в прекраснодушное ничто?! Ты должна хотеть того же, чего и я, — власти, денег, независимости.
— Мне не кажется, что вы независимы, — устало ответила Сэмми. — Скорее — отчаянно одиноки. И я никогда не захочу быть как вы.
— Прочь из моего дома! — приказала Сара. Джейк заглянул в пустые жалкие глаза Александры.
— Вы хотите, чтобы Оррин стал сенатором, для вас это важнее всего. Вы не можете рисковать, что все это всплывет.
— Я с тобой еще разберусь. Сейчас твоя взяла, но придет время…— Ее голос прервался. — Ты не заслужила моих племянниц, — хрипло сказала она, обернувшись к Саре. — И в один прекрасный день они вернутся ко мне по своей воле.
И, резко повернувшись, она выбежала вон. Шериф, встряхнув свою шляпу, устремился за ней. Хлопнула входная дверь, и через несколько минут послышался звук отъезжающих машин.
Казалось, все в доме затаили дыхание.
Джейк снова ощутил на своей спине руку Саманты, и это прикосновение обожгло его. Кроме того, он почувствовал ее неимоверное облегчение, будто тяжелый камень наконец свалился с ее плеч. Значит, он не подвел Саманту.
Все боялись пошевелиться, застыв, как статуи в парке. Джейк делал вид, что прислушивается к тому, как удаляется шум моторов. На самом деле он вслушивался в дыхание Саманты.
— Мы вне опасности? — спросила Шарлотта. — Мы действительно можем здесь жить?
— Да, — ответил Хью, и все наконец осознали, что произошло. Вне опасности. Пустая душа Александры отлетела от их дома.
— Он все время был у нее. И она думала, что так будет всегда. — Сара положила рубин мужу на ладонь, и он, нахмурившись, стал его рассматривать.
— Я уже начал его ненавидеть, — сказал он, наконец. — Но сегодня он исполнил свое предназначение — соединять людей.
— Это особенный камень, — негромко произнесла Элли. — И он нашел дорогу к тем, кому принадлежит.
— Он твой, — сказала ей мама. Джейк вздрогнул. Он не хотел даже прикасаться к этому рубину, не хотел, чтобы к нему прикасалась Элли. Камень с некоторых пор внушал ему ужас.
— Он твой, — повторила мама и подошла к Элли. — Он должен был стать твоим в твой двадцать первый день рождения. От матери к дочери. Я на год опоздала, но теперь традиция восстановлена.
В ее глазах блеснули слезы. Элли протянула руку, и мама положила камень ей на ладонь. Джейк встретил ее взгляд и прочел в нем гордость и уверенность в себе. Она нисколько не боялась этого камня. Может быть, и правда. Если было проклятье, то оно кончилось. Они победили!
Джейк медленно повернулся к Саманте. Она смотрела на него с надеждой, которая вдруг превратилась в печаль.
— Она действительно украла рубин. Ты был прав, — прошептала она.
— Это неважно. Важно, что ты со мной. Если только… ты этого по-прежнему хочешь.
Она кивнула. Но глаза ее были полны усталости от долгих недель беспросветного горя. Он нежно дотронулся до ее щеки и понял, что ей нужно время. Время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы поверить, что они могут быть вместе и никаких ужасных последствий это за собой не повлечет. Он достал из нагрудного кармана рубашки ее ожерелье. Ее рубин не сверкал, как «Звезда Пандоры», и ни для кого не представлял никакой ценности, кроме них двоих. Глаза Саманты наполнились горячей благодарностью. Джейк осторожно надел ей через голову тоненькую цепочку.
