С той стороны домика послышались легкие шаги. На дорожке, посыпанной блестящим песком, показалась молодая девушка. Дыхание остановилось в груди Зандарна. Девушка, открывшая калитку, оказалась грациозной, как молодой олень, чистой, как рыбка в горном ручье, и прекрасной... как весна в землях его детства. В ее больших невинных глазах он прочел участие, а в изгибе молодого развитого тела угадал скрытую страсть, которая запечатана волшебными печатями до поры до времени... и которую сорвет кто-то из мужчин!
— Здравствуйте, — сказала она первой, ее нежный голос тут же воспламенил его душу. Он видел, как вздрогнули и разогнули спины Изигорн и Тимис, Изигорн даже попробовал лихо подкрутить повисшие усы. — Вы, судя по одежде, нездешние?
Зандарн наконец совладал с голосом, проговорил все еще потрясенно:
— Да... да-да... Но мы никак не ожидали, что здесь живет такая красавица. Пожалуй, мы пойдем дальше... Негоже нам, троим мужчинам, проситься на ночлег в дом молодой женщины, где, как видно, нет мужчины, чтобы открыл дверь...
Девушка ласково улыбнулась:
— Ты прав, в этом доме нет мужчин. Зовут меня Ляна, я управляюсь с домом одна. Заходите!
Изигорн и Тимис сделали движение к калитке, но Зандарн сказал поспешно:
— Нет-нет, мы не станем!.. Прости, что потревожили. Мы не станем подвергать сомнению твою репутацию...
Тимис покосился на тцара и вдруг с удивлением понял, что тот говорит совершенно искренне. В этот миг, очарованный красотой и невинностью чудесной девушки он в самом деле сейчас попятится, и им придется либо ночевать в какой-нибудь конуре, либо возвращаться несолоно хлебавши.
— Хозяйка дома, — заявил он, — знает, что говорит! А ты забыл, какой путь мы проделали?
Он говорил намекающе, Зандарн покачал головой, но заколебался, а девушка сказала приветливо:
— У меня есть свободная комната, там проведете ночь. А ужин я сейчас приготовлю.
Она отошла от калитки, Зандарн сделал первый шаг, все еще колеблясь. В этот момент его ноздрей достиг запах ее чистых свежих волос. Тимис, что шел следом, видел, как воспламенился тцар, выпрямился, задышал чаще, а глаза налились кровью. Теперь его никто не остановит, понял Тимис и уже спокойнее вошел следом.
Дорожка с золотым песком повела их вдоль дома, повернула. Зандарн увидел легкое ажурное крылечко, еще одна дорожка убегала в глубину сада. Огромная каменная стена с готовностью прогнулась, принимая вторжение молодых свежих деревьев. Она даже нависла козырьком, так что часть сада оказалась под надежной крышей.
— Заходите, — сказала Ляна ласково. — У меня там почти нет лишней мебели, не споткнетесь!
И все же Зандарн спотыкался, натыкался не только на мебель, но и на стены, ибо как оторвать глаза от чудесной девушки, что двигается по комнате то как легкое облачко, то стучит босыми пятками, как олененок копытцами, а смех ее рассыпается как серебряные колокольчики?
Тимис видел, что лицо тцара было не просто довольное, а счастливое. Глаза горят, как у голодного льва, что подстерег на водопое молодую антилопу. Изигорн ревниво хмурится, и Тимис приосанился еще больше, победно огляделся, и Изигорна едва не похлопал по плечу, как верного, но туповатого слугу.
Зандарн чувствовал, как остатки усталости уже выдуло из его сильного тела. Все трое сидели за столом и молча наблюдали за хлопочущей на кухне девушкой. На открытом огне в котле начала закипать вода а рядом над багровыми углями разместилось на вертеле мясо толстого молодого зайца. Ляна добавила в варево пахучих трав, зайца на вертеле поворачивала, побрызгала слабым вином. Аромат достиг ноздрей тцара, он шумно задышал, лицо начало наливаться кровью.
Тимис шепнул:
— Потерпи. У меня самого там тяжело, но не спеши, насладись...
— У меня кровь уже кипит, — шепнул тцар. — Я готов наброситься на нее прямо сейчас! Я еще не встречал такой чистоты и невинности... и вместе с тем — такой, такой... эх, я весь в огне!..
Ляна быстро и ловко налила в три глубокие миски суп, тцар жадно пожирал глазами ее разрумянившиеся щеки. Изигорн придвинул к себе миски ближе, жадно вдохнул, охнул:
— Я нигде-нигде... гм, во всех странствиях не встречал такого замечательного супа.
Ляна ответила, смеясь, довольная:
— Ты еще не пробовал!
— Уже чую, — пробормотал Изигорн. — Запах не обманывает.
Тимис молча принялся хлебать суп широкой деревянной ложкой. Тцар слышал его довольное мычание. Тимис обжигался, но хлебал жадно, словно никогда не знал его тцарской кухни.
Он все пожирал глазами Ляну. Она ответила ему откровенным взглядом, он видел по ее смеющимся глазам, что она хорошо понимает его состояние. И даже сочувствует. Ей это льстит, но...
— Достойная хозяйка, — сказал он хриплым от страсти голосом, — говорят, что никто еще не ушел из твое-го дома, кого бы ты не накормила досыта. Но мы, уж прости за правду...
Изигорн и Тимис насторожились. Изигорн толкнул ногой Тимиса, и у того стало видно мелькающую от миски ко рту ложку.
— ...мы из дальней страны, — продолжил тцар. — А у нас там такой обычай, которого мы не смеем нарушить. Хозяйка, подавая на стол, должна сбросить с себя все одежды. Только тогда мы можем... есть.
Изигорн и Тимис застыли. Ляна задумалась, на ее прекрасное лицо набежала тучка. Глаза потемнели. Го-лос прозвучал задумчиво:
— Странные бывают народы, странные у них обычаи... Но это не мое, женское, дело, осуждать или менять нравы. Это — дело мужчин. Если у вас такие обычаи...
Она вернулась к зайцу, тцар и Тимис с Изигорном напряженно смотрели, как она медленно поворачивает зайца другой стороной. Одна половинка уже подрумянилась, кое-где блестящая корочка лопается, в трещинки вытекли прозрачные капельки жира, сорвались на багровые угли. Зашипело, синие дымки метнулись навстречу и тут же растворились в воздухе, только красиво вырезанные ноздри Зандарна задергались, уловив сильный аромат жареного мяса.
Все еще в задумчивости, Ляна нарезала душистых трав, посыпала зайца, остатки бросила в тарелки гостей. Тимис еще быстрее заработал ложкой, вскоре она заскребла по дну.
— Еще? — спросила девушка с мягкой улыбкой.
— Да, — ответил Тимис. — Да! И — побольше.
Ляна мягко улыбнулась. Зандарн напомнил:
— Так как же, хозяйка?.. Мне тоже очень хочется есть... но я не могу!
Ляна внимательно посмотрела в его горящие страстью глаза. Замедленно наклонила голову:
— Хорошо, странник. Из каких бы краев вы ни были...
Ее руки замедленно опустились, тцар, как зачарован-ный, наблюдал за ее тонкими нежными пальцами. Вот коснулись подола, потянули вверх. Длинные стройные ноги открываются, открываются, открываются...
Он ахнул, весь в огне, едва сознавая, кто он и что с ним делается. Девушка подняла платье до уровня живота, под платьем не оказалось другой одежды, как часто носят простолюдинки, тцар не мог оторвать взора от безукоризненно вылепленного тела, роскошных бедер, тонкого стана. А когда девушка подняла платье, на миг скрыв лицо, он прохрипел нечто нечленораздельное, ибо грудь ее прекрасна настолько, что не мог подобрать слов, никогда ничего подобного не видел...
