как другие. Предал меня! — кричу, толкая отца в грудь.
Он не ожидал такого нападения, сталкивая спиной с дверцей машины.
— Василиса, — тяжело выдыхает отец, но я не хочу его слушать.
— Возвращайся домой. Забирай свои вещи и уходи от нас. Ни я, ни мама — не станем делить крышу с предателем и лжецом. Я ей всё расскажу, если ты этого не сделаешь. Только в таком случае, уверяю, ни одна твоя вещь не останется невредимой.
— Василиса, — папа рванул меня за руку к себе, когда я развернулась и хотела уйти. — Я знаю, что поступил подло по отношению к вам. Я соберу вещи и поговорю с мамой. Но прошу, не держи на меня зла. Ты же совсем недавно любила и была окрылена этим чувством. Разве я не могу быть таким же счастливым?
— Моя любовь разбила мне сердце, унизила и заставила захлебываться от яда, отравивший меня ненавистью, — пренебрежительно фыркаю я, вырывая руку. — Ты счастлив с той, у которой хватило совести влезть в чужую семью, — огибаю папу в несколько шагов и склонившись, громко хлопаю ладонью по стеклу. — Учтите, дамочка, на чужом несчастье — счастье не построишь. Этот бумеранг ещё к вам вернется сполна. А если не вернется, я его сама в вас запущу!
— Перестань, — отец, мягко обхватив мои плечи и отводит от двери. — Ты ведешь себя отвратительно. И что случилось с твоими волосами?
Он хочет коснуться моих волос, но я шлепаю его по руке.
— Не прикасайся ко мне. У тебя есть три часа, чтобы решить вопрос с мамой, затем я вернусь домой.
— Василиса, ты сейчас злишься и подавлена… Я выполню твою просьбу и сегодня же заберу вещи. Мы с Татьяной это уже обсуждали… Но прошу, давай, как только ты успокоишься, мы встретимся и поговорим?
— Мы… С Татьяной, — искажаю его слова, сказанные с нежностью. Я пропитываю их яростью, презрением и злобой. — Я ненавижу тебя, папа.
Отец с болью смотрит в мои глаза. Я чувствую такую же удушающую боль в сердце, но её пеленает неконтролируемая ярость.
— Прости меня, Василёк…
Я отворачиваюсь и иду обратно к машине Ковалёва. Тяжело дышу и пытаюсь проглотить слезы. В салон не сажусь, облокачиваясь на автомобиль руками, ощущая бессилие.
Почему моя жизнь начала рушиться, как карточный домик?
Почему меня предаются близкие?
Почему во мне зарождается кровожадное чувство доставить всем невыносимую боль, которая пропитала моё сердце?
— Принцесса, погнали, — меня громко зовёт Стас, открыв дверцу. — Сегодня последние выходные наших каникул. Этим нужно воспользоваться, тем более, что мне одна птичка начирикала о вечеринке…
Я сажусь в машину, дрожа от переполняющих меня эмоций.
— Там будет Аня и Артём? — мне стоило усилий, чтобы вернуть себе холодный ум и расчетливость.
— Не сомневаюсь в этом. Если включим фантазию, убьем двух зайцев сразу, — довольно замечает Стас. — Бессонов тоже может к ним присоединиться, как и другие. Ты должна быть к этому готова.
— Мы не можем наказывать их на расстоянии. Мы должны вернуться в компанию и быть к ним так близко, как только это возможно. Я хочу, чтобы все они перегрызлись между собой и показали истинное лицо. Поможем им в этом, — заявляю я, решая сегодня хотя бы немного выжать из себя яд, который отравил мою кровь и сердце.
— Знал бы я раньше, какая ты горячая стерва, не позволил бы Бесу взять тебя первым, — хмыкает Ковалёв. — Из нас бы получилась гармоничная пара.
— Прикуси свой язык, Стас, — рявкаю я на его ехидство. — Мне нужно привести себя в порядок и переодеться.
— Надеюсь, в тех пакетах найдется что-то горяченькое?
— Не сомневайся, — лукаво улыбаюсь, отворачиваясь.
Мой список людей, которые заслужили наказания не маленький… И я не могу оставить безнаказанным своего отца и его мерзкую любовницу, которая влезла в нашу семью и окончательно её разрушила.
Зачем он это сделал? Почему? Для чего?
Одно я понимаю точно — никто не уйдет от меня безнаказанным.
Глава 18.2 Месть
— Убери свою руку, — резко поворачиваюсь к Стасу, который в край охамел и опустил свою лапищу мне на бедро. — И не смей меня больше провоцировать.
Видимо, Ковалёв что-то замечает в моём взгляде и ухмыльнувшись, прячет руки в карманы брюк.
Я осматриваю незнакомую улицу, слыша, как грохочет музыка в загородном доме. Перевожу взгляд на парковку, осматривая мотоциклы и машины.
— Беса здесь нет, — утверждает Стас, замечая, как я смотрю на байки дольше, чем положено. — Я же сказал, что завил его СТО бестолковой и срочной работой. Если и выберется оттуда, то только через несколько часов.
— Мне плевать, я же сказала.
— Я вижу, как тебе НЕ плевать, — вставляет он словесную шпильку, пристально оценивая меня с ног до головы. — Оделась ты так, будто собираешься зажать его в тёмном углу и трахнуть.
— Мне нравится твоя оценка, — удовлетворительно киваю. — Теперь я соответствую профессиональной суке?
Непроизвольно, я сама оцениваю себя, опуская глаза вниз. Сапожки на устойчивом каблуке греют ноги выше колена, а под кожаными шортами на мне колготки в сеточку. Красная рубашка откровенно расстёгнута сверху, привлекая внимание к белому кружеву бра. Это всё не скрывает новенькое распахнутое пальто из кожи.
— Даже слишком, — отчего-то кривится Стас, а затем напоказ поправляет член в джинсах. Фу, какая мерзость! — Чего кривишься, Принцесса? У меня хотя бы есть что поправить, в отличии от твоего байкерёныша.
Подняв глаза, вижу хищный оскал Ковалёва. Склонив голову, с любопытством смотрю на поддонка, с которым вынуждена сотрудничать. Интересно, как мне с ним расправиться? Какую слабость использовать?
Я знаю о нём не так уж и много. Ковалёв — избалованный ребенок богатых родителей, участвует в гонках на Живых холмах в дни, когда нет Бессонова, чтобы выиграть. А ещё он такой же помешанный на собственном эго, как и его бывший друг. Любит манипулировать и использовать людей… Хм. Достаточно сведений, чтобы что-то придумать, но это подождёт.
— Пойдем, иначе я здесь околею, — обращаюсь к Стасу, ожидая, пока он докурит вонючую сигарету.
Мы заходим в загородный дом знакомого Ковалёва из университета.
Меня приветствуют так тепло и щедро, будто я уважаемая девушка, а аксессуар в виде Стаса Ковалёва — делает меня дороже и желанней. Каждый уделяет мне время, старается познакомиться и пошутить, но я абсолютно не реагирую на людей, взяв стакан с алкоголем.
— Не пей эту муть, — он вырывает из моих рук стакан и, оглянувшись, выливает спиртное в громадный куст монстеры. — Макаров вечно мешает так, что уносит в одного стакана. Да и водку тебе пить
