Вполне возможно, что во Вселенной, помимо физических категорий, существует, к примеру и Вселенская Этика; то, что мы называем «по большому счету». И по большому вселенскому счету вряд ли прилично использовать энергию, зажигающую звезды, при таких сиротских температурах-да еще для мелких, пошлых целей: смотреть телевизоры, кататься в троллейбусах, бриться. Без этого можно обойтись, без этого лучше бы обойтись.
А если практически, то любые конструкции, даже из огнеупорных материалов, существуют при температурах не выше трех — трех с половиной тысяч градусов. Далее все плавится (многое и испаряется) и действуют совсем иные законы природы; в частности, происходит разделение веществ в соответствии с их плотностями и температурами плавления. Как в домне: металл вниз, шлак поверху.
Уран — даже в форме двуокиси — достаточно плотен, чтобы стекать при расплавлении вниз. И никакие остатки бывшей конструкции реактора не помешают ему собираться там в лужи, линзы, суперкапли со сверхкритическими массами тем более, повторяю, что в реакторах критическая масса ради длительной эксплуатации превышена многократно. И когда там разгорятся цепные реакции, дно реактора таки будет пробито.
…Взрыв есть взрыв — будь то на ЧАЭС, в Арзамасе, Свердловске — он хоронит под обломками и причину своего возникновения. Как и почему все произошло, восстановить невозможно. Может быть, в каком-то участке реактора заклинило стержни — они в РБМК-1000 шестиметровые и опускаются своим весом. Нам остается ориентироваться на факт, что мощность подпрыгнула в сто раз против номинала. Этого достаточно.
…Неудачность образа «китайского синдрома» в следующем: во-первых, на глобусе с Соединенными Штатами центрально-симметричен не Китай, а Индийский океан; во-вторых, опустившись к центру Земли, реактор, естественно, дальше не пойдет; в-третьих, и от реактора-то ничего не останется, а проплавлять планету будут огненно пульсирующие «капли» критических масс и объемов ядерного горючего-пульсирующие именно на предвзрывном пределе: расширились-реакция деления прекратилась, стянулись-снова пошла и т. д.
Но образ верен в самом существенном: энергии реактора действительно хватит, чтобы проплавить Землю. Собственно, ситуация в глубинах планеты нам мало известна, что там что будет расплавлять, но указанной выше энергии РБМК, это я подсчитал, достаточно, чтобы довести до 4000 °C объем плотного каменистого грунта сечением 20 м2 и длиной 12600 км (диаметр Земли).
И теперь самое главное: а с какой стати эта энергия и несущие ее «капли» будут внедряться во все более плотную и тугоплавкую среду, в земную кору, вместо того, чтобы, следуя принципу наименьшего действия, распространяться по поверхности? Тот же-или даже меньший — объем куда естественней представить в виде озера солнечно-огненной лавы, в которую обратилось все окрест аварийного реактора: здание, турбины, подстанция, фундаменты и земля под ними; озеро глубиной в десятки метров и размерами в несколько километров…
— то есть захватывающее и все соседние реакторы!
Они к тому времени будут, понятно, заглушены и остужены — но разве, в силу того же философского смысла температур за 4000°, это что-то изменит? — С ними произойдет то же самое.
Да, это не взрыв: не будет шума-грома, ударной волны, вспышки, света и проникающего излучения. Ну, а беды — разве меньше? Взять только испарение с поверхности этого огненного озера «осколочных» элементов, кои в большинстве своем имеют умеренную плотность и температуру кипения.
Выходит, и таким с вероятностью 0,75 мог быть «чернобыльский синдром»? А до него — «тримайлайлендский»?..
Во всяком случае, уверенность разработчиков реакторов в надежности своих конструкций, автоматически перенесенная с устройств, которые действуют в условиях обычных температур, давлений, излучений и сил, здесь, в применении к ядерной, звездной энергии — абсолютно необоснованна.
5
За четыре тысячи реакторо-лет эксплуатации станции во всем мире в целом по сравнению с другими промышленными технологиями показатели безопасности АЭС весьма высоки.
Из интервью X. Бликса «Велика ли степень риска?» «Правда» 8.11.88.
…если у нас в эксплуатации находится 100 энергоблоков, то авария с тяжелыми последствиями может произойти не чаще чем один раз в 10000 лет…Иначе надо ставить (и серьезно!) вообще вопрос о самом существовании ядерной энергетики.
Из интервью начдтдела безопасности атомной энергетики Института им. Курчатова В. Асмолова «Известиям» 15.1.89.
Оценим сначала этот последний критерий (выдвинутый после чернобыльской аварии). Сейчас в мире уже за 400 энергоблоков; к ним надо добавить не менее трехсот заводских и транспортных реакторов (только в подводном флоте США 132 атомных подлодки, есть они и у другой стороны, имеются атомоходы) — эти хоть и помельче, но тоже не без греха. С учетом, что атомной энергетике предрекают большое будущее, примем, что в XXI веке это число возрастет до тысячи. Стало быть, одна серьезная авария «разрешается» раз в тысячу лет. Оно все бы ничего, только не уточняется: в какой именно год из этой тысячи она произойдет? Хорошо, если в последний — а если в первый?.. И будет ли после нее у людей возможность проверить этот замечательный критерий в последующие тысячелетия? Серьезная авария это выход цепной реакции из-под управления. Самое малое, что здесь бывает: разрушение реактора стоимостью в сотни миллионов, а то и в миллиарды рублей. Если сравнительно повезет-«Тримайл Айленд-79» или «Чернобыль-86». А если не повезет — давайте не прятаться по-страусиному — то конец человечества.
Именно таково потенциальное отличие аварий на АЭС от аварий тепловых станций или даже заводов, производящих взрывчатку.
Теперь сравним этот фантастически благополучный критерий с реальностью. От пуска первой АЭС минуло 35 лет. Для семисот реакторов критерий допускает одну аварию в 1400 лет. А было уже пять. (К четырем перечисленным в статье надо добавить еще аварию на Уинд-снейл в Англии; цифра 3, которую обычно называют, относится только к энергетическим реакторам). Выходит, мы перевыполнили норму на 7000 лет вперед. И еще, как говорится, не вечер: ведь с учетом того, что а) все реакторы построены и запущены до Чернобыля и б) в начале их было мало, взрываться особенно нечему было, реалистично ориентироваться на одну в пять, а не семь лет.
Армянская АЭС 7 декабря 1988 года могла пополнить статистику. Утверждение: удара в 8 баллов она не выдержала бы-имеет, по крайней мере, тот же вес, что и… нет, выдержала бы.
По каким причинам возможны катастрофы на АЭС? Что здесь можно сделать? О землетрясениях уже сказано. Профилактика: сейсмостойкие конструкции + избегание сейсмоопасных зон. (Кстати, к ссылке, что в Японии с АЭС все хорошо, тоже надо бы относиться здраво. В Японии и с телевизорами все хорошо, гарантированный срок работы 80 тысяч часов; а у наших— полторы-две тысячи.)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
