Московская область, артполигон «Софрино».
9 декабря 1938 года, 09:00.
Скучающий часовой на въезде в полигон, издали заметив мой ЗИС, принимает бравый вид.
«Как изменилось всё вокруг с 1935-года… добротный КПП, аккуратно почищенная от снега асфальтированная дорога, изгородь… наверное всё же только со стороны шоссе». Костя притормаживает, начкар скользит намётанным взглядом по нашим с Рокоссовским лицам, даёт знак подчинённому и тот распахтвает ворота. Через десять минут мощный мотор выносит машину на вершину плоского холма.
«А где бревенчатые блиндажи наблюдательного пункта»?
Их место заняли бетонные капониры с бронеколпаками на крыше. У открытой железной двери сооружения, в специально отведённом месте курят несколько человек в военной форме и гражданке. Водитель подруливает к пустому автобусу, стоящему на большой, посыпанной гравием площадке. Рядом с ним устроена импровизированная выставка достижений отечественного ВПК. «Интересно будет посмотреть что новенького появилось у наших конкурентов из НИИ-3 наркомата боеприпасов (бывшего Ракетного НИИ)».
Не успеваем остановиться как неподалёку паркуется ЗИС Будённого, а за ним ещё несколько машин сопровождающих. Маршал принимает рапорт начальника полигона и проходит к экспозиции. Курильщики бегом занимают свои места у своих стендов, Рокоссовский обнимается с Головановым, а я спешу к своим.
«Подкузьмил нас Хруничев… одна молодёжь осталась в нашей, бывшей „звёздной“, ракетной лаборатории, как бы не опростоволоситься перед военными».
— Начнём с вас, товарищ Слонимер, — слышится рядом зычный голос Будённого.
— Докладывать будет инженер Победоносцев, — высокий дородный мужчина в гражданском с чёрной повязкой на левом глазу отвечает на рукопожатие маршала.
— Бронебойная бомба калибра 203 миллиметра БРАБ-203, — худощавый молодой человек начинает заученную речь, поворачиваясь к чертежу, висящему у него за спиной, а все слушатели смотрят на уменьшенный макет бомбы перед ним, — предназначена для поражения тяжёлых бронированных кораблей с бронёй толщиной до ста миллиметров. По конструкции схожа с бетонобойной авиабомбой того же калибра, но отличается тем, что в её боевой части имеется бронебойный наконечник конструкции адмирала Макарова с противорикошетной воронкой…
«Что там за устройство? — вытягиваю шею, чтобы рассмотреть чертёж, — на носу бомбы нашлёпка, это наверное и есть воронка Макарова, дальше боевая часть, в хвосте семь пороховых шашек и оперение точно как у РС-ов. И всё? Вообще никакой системы наведения и стабилизации? Нет, ни за что в корабль такой с высоты не попасть. Это надо снижаться сильно. За этим и сделали пороховой ускоритель для разгона бомбы, какой прирост скорости хотят получить? 200 метров в секунду… По идее нормально, но ПВО корабля прицелиться не даст».
— …Ракетно-зенитный снаряд калибра 132 миллиметра, — Победоносцев переходит к соседнему стенду, — предназначен для создания завесы на пути летящих строем бомбардировщиков… «Вместо боевой части — груз, подвешенный на парашюте на длинном шнуре. Когда бомбер задевает шнур, по нему сверху вниз к цели начинает скользить осколочная граната с мгновенным взрывателем. Чего только не придумают».
— … для пуска РЗС-132 используется зенитная установка по два снаряда на каждой. Позиция состоит из 24 установок, высота постановки завесы 800 и 4000 метров.
Дальше последовало представление РСа в виде ракеты воздух-земля и воздух-воздух.
«А „Катюшу“ ещё не успели сделать, жаль».
— Ну давай, товарищ Чаганов, — к нашему стенду подходит Будённый, — показывай, что у тебя в загашнике…
«Пожалуй так будет лучше, — замечаю, как облегчённо вздохнул Челомей, наш докладчик».
— Наш НИИ-48, товарищ маршал, недавно занялся этой тематикой, — наши конкуренты снисходительно улыбаются, — но мы тоже стараемся…
Раздвигаю шторки, закрывающие чертёжную доску с чертежом, Челомей снимает покрывало с макета бомбы, лежащей на столике. Раздаются удивлённые возгласы, кто-то присвистнул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— … Самонаводящаяся бронебойная авиационная бомба, — торжественным голосом объявляю я, — СБРАБ-400, длина — 4 метра, диаметр — 40 сантиметров, размах крыльев около 2 метров, вес боевой части 250 кэгэ. Предназначена для поражения крупных кораблей с толщиной брони до 130 миллиметров или, с другой боевой частью, бетонированных огневых точек толщиной до трёх метров…
— Самонаводящаяся, это как? — подкручивает ус маршал, — сама гоняется за супостатом?
— Работает она так: штурман самолёта с большой высоты от трёх до десяти тысяч метров, пользуясь штатным прицелом, сбрасывает нашу бомбу на цель. Недолёт, перелёт или боковое отклонение может составлять до полукилометра. На высоте примерно двух тысяч метров у бомбы включается её «глаз», — покалываю на макете носовую часть, закрытую чёрным обтекателем, — который находит цель, а управляющее устройство выдаёт команды на закрылки крыльев на поворот в одну из четырёх сторон. Бомба, как самолёт, меняет курс в сторону цели…
— Про устройство «глаза» расскажите подробнее, — перебивает меня кто-то из ракетчиков.
— … Всё расскажем, ничего не скроем, но это разговор долгий. Сейчас только скажу, что «глаз» очень зоркий, может увидеть человеческое лицо с расстояния сто метров.
«Дезинформация… это могли японцы на никелевом болометре своей „Ке-Го“, наш же фотоприёмник на сернистом свинце в сто раз чувствительнее. Казалось бы что хорошего? Будет реагировать на всё подряд. Ан нет, если никелевый болометр не разбирает температуру цели, важна лишь интенсивность излучения, то сернистый свинец в нормальных условиях температуру ниже двухсот градусов не „видит“ вообще, зато раскалённые трубы завода или крупного корабля заметит с расстояния в десять раз больше. А вообще удачная у японцев получилась конструкция, грех не воспользоваться, тем более, что гироскоп, всю пневматику и органы управления взяты от нашего аналога ФАУ-1».
— Зачем задние крылья? — спрашивает Победоносцев.
— Парирует крен.
— А на хвосте что такое с кучей отверстий? — вопросы посыпались со всех сторон.
— Воздушный тормоз, — играть в блиц мне не трудно, — бомба деревянная, на скорости больше 500 метров в секунду развалится. Ну ещё также он препятствует закрутке вокруг своей оси.
— Отставить вопросы, — не выдерживает Будённый, — сказано, получите ответы под подписку. Так, а что это ещё у тебя, товарищ Чаганов, под простынкой?
— А это, товарищ маршал, — перехожу к следующему столику и отбрасываю покрывало, — ручная пусковая зенитно-ракетная установка, так сказать оборонительное оружие пехоты от низколетящих самолётов.
— Не заряжено? Макет в натуральную величину, понятно, — Будённый с интересом рассматривает связку из восьми гладких труб, перехваченных на концах двумя железными обручами, затем берёт установку за ручки и сразу правильно прилаживает её к себе на плечо, прицеливается.
— К стандартному двадцатимиллиметровому снаряду, — продолжаю я, — методом закатки присоединяется камера сгорания из тонкостенной трубы длиной 17 сантиметров, в неё вкладывается топливная шашка…
— Где пороховую шашку взяли на двадцать миллиметров? — выкрикивает кто-то из «ракетчиков».
— Сами изготовили в мастерской из подручных материалов, — послышался недоверчивый гул, — а шашка, кстати, не пороховая, уступает, правда, по удельному импульсу баллиститным порохам процентов на 30, но, как говорится, за неимением гербовой… Камера сгорания завльцовывается сопловым дном из технического фарфора, сопла обеспечивают закрутку снаряда для стабилизации его полёта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— На какую высоту стреляет? — не удерживается и маршал от вопроса.
— До четырёхсот метров. Вес снаряжённой пусковой установки шесть килограмм, предусмотрена быстрая перезарядка с помощью сменной кассеты.
— Лёгкая, хорошо, — одобрительно крякнул Будённый, возвращая ПЗРК на стол, — ну а по танкам не пробовали стрелять?
