магия растет, — пояснила Ирена воспитаннику. По её лицу никогда не было понятно, как она себя чувствует, при обращении к Фабусю оно всегда было лучезарным. Радка не могла нарадоваться на свой выбор.
— Я расту, — серьезно согласился Фабиуш и повернулся к хозяину поместья. — Папа Грим, когда мы полетаем?
Тот даже не дрогнул, но, прежде чем ответить, отставил тарелку и аккуратно промокнул губы салфеткой.
— За столом следует обращаться «господин Мейнгрим», господин Фабиуш, — строго произнес он. — И разговор лучше начинать после того, как все закончили с основным блюдом.
— А мне ведь тоже снилось, что я летала, — неожиданно даже для себя произнесла Радка и, обнаружив, что оказалась в центре внимания, смущенно добавила. — Господа.
— Да? — заинтересовался Мейнгрим, чего Рада уж совсем не ожидала. — А раньше таких снов не снилось?
Радка покачала головой. Она не помнила. Она и сейчас-то вспомнила об этом только потому, что об этом заговорил сын.
— Неважно, — кивнул своим мыслям Мейнгрим и поднялся. — Господин Фабиуш, на Седом мы сможем полетать, когда наступит весна. За пределами города сейчас морозы, и если дракону они нипочем, привезти вашей матери сосульку вместо мальчика я никак не могу себе позволить. Я удовлетворил ваше любопытство?
— Да, господин Мейнгрим, — так же серьезно ответил Фабусь, и Радка привычно умилилась — какой он всё-таки рос славный! Совсем не похож на неё в детстве и вряд ли похож на своего отца или любого из отчимов.
Наверное, Мейнгрим думал о чем-то похожем, потому как остро глянул на неё из-под насупленных бровей, и вышел из столовой.
А Радка отправилась в библиотеку. Ей нужно было побольше узнать о приеме в честь зимнего перелома и найти этот самый календарь. Узнать всё, что магики знали от рождения ей всё равно бы не удалось, но хотя бы попытаться стоило.
Календарь оказался удивительной штукой. На нем Радка обнаружила еще множество праздников, как известных ей ранее, так и совершенно непонятных. Чего стоил «День первого дракона» или «День братства». К счастью, большинство из этих праздников расшифровывались дальше, иначе Рада никогда не догадалась бы, что День братства — это праздник всех городов королевства.
И только один день никак не был уточнен. «День, в который ничего не произошло». Он был ранней осенью, и Радка замучилась думать, зачем его так обозначили. Разве нет других дней без праздников, чтобы специально выделять этот?
Ни одна из Ирен не смогла ей с этим помочь, а разыскивать Мейнгрима, чтобы задать вопрос, и вовсе не хотелось. Постепенно Радка и вовсе забыла о том, что её это интересовало.
Дни до большого приема у Берхтов не шли, а бежали, и Радослава всё время тратила на изучение правил и особых вещей, известных только магикам. Её до сих пор не раскрыли, и она не собиралась на этом останавливаться. Конечно, раньше Мейнгрим хотел, чтобы она сидела дома и не лезла на рожон, но в последнее время его мнение изменилось. Или же он просто смирился с тем, что его супруга бывает среди магесс немногим реже, чем его сестра.
На почту и вовсе уходило куда больше времени, чем раньше. Не только приглашения на приемы, но и просто письма, поздравление с именинами — и откуда только узнали, когда она сама не была в курсе? В основном это были цветочные, по крайней мере, так Радка предполагала, видя изображение самых разных цветов на месте подписи и вдыхая тонкие чудесные ароматы. Ей бы опечалиться или хотя бы отметить, что магессы королевства не то, чтобы избегают её, но не торопятся заводить дружбу. Но Радка была счастлива, уверившись, что она становится своей хотя бы среди прижившихся здесь чужестранок. По всему выходило, что консервативные кланы присматривались к новенькой, тогда как цветочные, на своих шкурах испытывавшие это пренебрежение, протягивали ей руку помощи.
За пару дней до приема у Берхтов её трижды пригласили на цветочный остров, и это было настоящим признанием. Даже Скарбимеж, как утверждал Мейнгрим, не бывал до сих пор на острове, на котором родилась и выросла его жена.
— А в цветочном королевстве тоже нет короля? — она произнесла это вслух в библиотеке и меньше всего ожидала, что ей кто-то ответит.
— Понятия не имею, — раздалось из дальнего темного угла, и Радка вздрогнула. Повинуясь её движению кистью, браслет засветился, и этот свет, в отличие от слабого освещения светильника, очертил силуэт сидящего в углу Мейнгрима. — А ты неплохо наловчилась пользоваться браслетом, немногие магессы так умеют.
— Именно поэтому они и не умеют, что у них есть своя магия, — проворчала Рада, скрывая свое удовольствие от нечаянного комплимента. — Вы напугали меня, господин.
— Прости, — коротко ответил тот, и по тону было понятно, что никакого угрызения совести он по этому поводу не испытывает. — Я наблюдал за тобой.
— Зачем? — теперь Радка испугалась. Перед ней мысленно пронеслись все её действия последних недель, и она облегченно перевела дух — ничего ужасного или запрещенного она не делала. Её не в чем было упрекнуть, и если Мейнгрим следил за ней именно за этим, у неё были для него плохие новости.
— Ты изменилась, — и без того не слишком разговорчивый супруг говорил еще более сухо, словно каждое слово стоило денег. А Радке не хотелось показывать свой интерес, и просить объяснений. К счастью, останавливаться на этом Мейнгрим не стал. — Я отвечаю за тебя, так или иначе. И эти изменения могут означать что-то важное. Кто знает, может, тебя прокляли.
— Прокляли? — переспросила Радка, чувствуя, как на загривке встают дыбом мельчайшие волоски. Только этого ей и не хватало!
— Не думаю, что это так, — нехотя успокоил её муж. — Но я должен проверить.
— Проверь, пожалуйста, — Радка доверчиво протянула руки. Из книг она уже знала, что именно по рукам можно определить проклятие. Жаль, там не было написано, как именно.
Мейнгрим осторожно, но крепко взял её ладони в свои и наклонился, вглядываясь в линии жизни. Тепло его руки и холод металлической перчатки передавались Радке, одновременно успокаивая и обнадеживая. Даже странно, что она подозревала супруга в каких-то безумных вещах вроде проклятия его же сестры. Он был надежным человеком и сильным магиком. Именно то, что было нужно ей, и если что и внушало беспокойство, так то, как легко она это
