Они углубились в подземный ход, где могли уместиться в ряд четверо человек. Стены, выложенные тонкими пластинами черного камня, похожими на корешки книг, восходили к сводчатому потолку из того же камня. Это была искусственная работа, явно выполненная руками древних мастеров. Даже воздух здесь был древний, затхлый, безжизненный. Он оставлял мертвенный вкус в ноздрях Валентина.
— Такие помещения называются у нас церемониальными камерами, — пояснила Магадоне Самбиса. — Вероятно, жрецы использовали его для принесения жертв.
Луч ее фонарика упал на белую стену, загораживающую проход прямо перед ними.
— Это что, фундамент пирамиды? — спросил Валентин.
— Нет. Это стена святилища, примыкающая к фундаменту. Сама пирамида находится по ту ее сторону. Остальные святилища примыкают к своим пирамидам точно таким же образом. Вся разница в том, что все прочие святилища были взломаны, а это не тронуто.
Валентин тихо присвистнул.
— И что же, по-вашему, находится там, внутри?
— Мы не имеем об этом ни малейшего представления. Мы откладывали вскрытие святилища, ожидая, когда коронал Хиссыон вернется из своего путешествия в Зимроэль, чтобы и вы, и он могли присутствовать при этом событии. Но потом… это убийство…
— Да-да. Но не странно ли, что разрушители снесли Седьмую пирамиду до основания, а святилище под ней не тронули? По логике, они должны были разграбить его дочиста.
— Ну, а если там было замуровано что-то, чего они не хотели касаться?
Это, конечно, только гипотеза. Мы, возможно, никогда не узнаем правды, даже когда откроем святилище — если откроем.
— Если?
— С этим могут быть проблемы, ваше величество. Я имею в виду политические проблемы. Мы обсудим их позднее — сейчас не время.
Валентин кивнул и посмотрел на ряд ниш дюймов девять глубиной и фут высотой, выдолбленных в стене примерно в восемнадцати дюймах над полом.
— Они предназначены для жертвоприношений?
— Совершенно верно. — Магадоне Самбиса осветила ниши справа налево. — В нескольких мы нашли микроскопические следы засохших цветов, в других были черепки и яркие камешки — они и сейчас там лежат. И останки животных. — Она помолчала. — А вон там, в крайней левой нише… — Фонарик задержался на желтой звезде, прикрепленной к задней стенке углубления.
— Значит, это там? — ахнул Валентин.
— Да, там лежала голова Гуукаминаана. Аккуратно помещенная в центр ниши, лицом наружу. Приношение своего рода, я полагаю.
— Но кому? И зачем?
Магадоне Самбиса пожала плечами.
— Вернемся, ваше величество. В этом воздухе лучше не оставаться долго.
Я просто хотела показать вам, где расположено святилище. И где мы нашли недостающую часть доктора Гуукаминаана.
Позже, когда к ним присоединились Насимонте, Тунигорн и остальные, Магадоне Самбиса показала Валентину еще одно важное открытие, сделанное экспедицией: необычное кладбище, где древние обитатели Велализьера хоронили своих мертвых.
Вернее, фрагменты своих мертвых.
— Видимо, ни в одной из могил нет цельного мертвого тела. В каждом вскрытом нами погребении мы находили только крошечные частицы — палец там, ухо здесь, губу, палец ноги. Или какой-нибудь внутренний орган. Каждый кусочек тщательно набальзамирован, помещен в красивый каменный ларец и захоронен под своим надгробным камнем. Часть целого, вид метафорического погребения.
Двадцатитысячелетнее кладбище метаморфов было одним из самых удивительных зрелищ, какие Валентин видел среди множества диковин, на которые столь щедр Маджипур.
Оно занимало участок не более ста футов в длину и шестидесяти в ширину a`%$(пустынных, заросших травами дюн в конце одного из мощеных бульваров, пересекающих город с севера на юг. На этом клочке земли помещалось около десяти тысяч могил, плотно стиснутых вместе. Могильные камни напирали один на другой, перекошенные в разные стороны так, что в глазах рябило.
В свое время, вероятно, каждый камень любовно ставился под прямым углом над ларцом, вмещавшим избранную для погребения частицу усопшего. Но с течением веков могил на маленьком кладбище становилось все больше и больше, и в конце концов им стало тесно. На каждом квадратном ярде помещалось несколько дюжин.
Камни продолжали воздвигаться, невзирая на соседние, и более старые клонились набок. Теперь они напоминали лес, пострадавший от жестокой бури или сильнейшего землетрясения. Здесь не было и двух надгробий, которые сто яли бы под тем же углом.
На каждой из маленьких стел из бурого песчаника, с ладонь шириной и около пятнадцати дюймов высотой, точно на треть от вершины был вырезан один-единственный иероглиф, затейливый и сложный — такие встречались и в других частях города. Ни один из них не походил на другой. Что это было имена покойных?
Молитвы, обращенные к давно забытому богу?
— Мы не имели представления о том, что оно находится здесь, — сказала Магадоне Самбиса. — Это первое место захоронения, обнаруженное в Велализьере.
— Могу это засвидетельствовать, — весело подмигнул Насимонте. — Я ведь и сам пробовал копать здесь когда-то. Охотился за сокровищами — в то время ложный Валентин прогнал меня с моей земли, и я жил, как бандит, в этой пустыне. Но ни одной могилы я так и не нашел. Ни единой.
— Вот и мы не находили, как ни старались, — сказала Магадоне Самбиса. — На это место мы наткнулись по чистой случайности. Оно было укрыто под десятью-двадцатью футами песка, и никто не подозревал о его существовании.
Но однажды зимой над равниной пронесся ужасающий смерч. Он с полчаса стоял над этой частью города, а когда прошел, то оказалось, что целая дюна сметена, а под ней открылась вот эта коллекция надгробий. Вот посмотрите.
Став на колени, она разгребла тонкий слой песка под одним из камней, и показалась крышка из полированного серого камня. Магадоне Самбиса отковырнула ее и отложила в сторону.
Тунигорн издал звук, выражающий отвращение. Валентин заглянул в ящичек и увидел там нечто вроде сморщенного куска темной кожи.
— И так везде. Символическое захоронение, требующее минимального пространства. Очень эффективно, если учесть, какое огромное население должен был иметь Велализьер в период своего расцвета. Здесь помещалась лишь частица мертвого тела, обработанная столь искусно, что все они со хранились до наших дней. Остальное, насколько нам известно, выбрасывалось на холмы за городом, где подвергалось естественному разложению. Тела пьюриваров разлагаются очень быстро — мы до сих пор не нашли никаких следов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
