Однако меня не оставляла еще одна мысль: а что, если облако снова появится возмутительно рано? Дело было даже не в том, что вставать на рассвете тяжело, а в том, что планеристы не смогут подняться в воздух и прокатиться на Морнинг Глори до наступления светлого времени суток.
***
Подъехав в пять утра к взлетной полосе, я застал все тех же.
Рику Боуи я помог стереть росу с крыльев Pick 20E. Хотя, как он сказал, капли росы — верный признак того, что влаги в воздухе достаточно для образования облака, роса влияет на обтекаемость крыльев и делает планер менее управляемым. Пол Пул тоже появился на взлетной полосе, поскольку обещал взять меня на борт своей «Сессны-187», чтобы я увидел облако вблизи. «Так, одно я точно вижу», — сказал он, глядя на рассветный горизонт. Как только стало достаточно светло для взлета, планеристы бросились к своим машинам и один за другим вылетели в направлении восходящего солнца. Мы с Полом рванули вслед за ними.
Холодильники в беркгаунском кабачке покрываются изморозью, а углы столиков в кафе загибаются кверху: все это говорит о том, что приближается Морнинг Глори.
Джефф Прэтт готовится к взлету на своем планере с автоматическим пуском Monerai.
Пролетев двадцать миль на север, мы добрались до побережья. А там навстречу нам катилось не одно, а целых три Морнинг Глори. Поверхность первого из них была настолько гладкой и шелковистой, что оно казалось огромным белоснежным ледником, парящим в воздухе на высоте 500 футов[154] над землей. Второе и третье облака, пухлые и неровные, продвигались в турбулентном следе первого.
С воздуха мне было видно, сколь огромны эти облака, вытянувшиеся в обе стороны вдоль залива. В том месте, где часть передней волны прошла над островом Бентинк, ее продвижение замедлилось по сравнению с остальными частями облака над поверхностью воды, что придало контуру облака отчетливый изгиб. Перед вылетом мы сняли с «Сессны» боковую дверь, чтобы меня не отделяло от облака даже стекло. Облако было настолько чистым, гладким и ярким, что мне хотелось выпрыгнуть ему навстречу.
На фоне первого из облаков планеры казались крохотными. В точности как серферы на самой большой из волн, какую только может породить гавайский пляж Ваймеа, планеристы скользили вниз к передней кромке облака. Они разгоняли свои планеры, как будто бы собирались спикировать, однако, поскольку воздух перед волной постоянно поднимался вверх, это было пикирование без потери высоты. Затем они одолевали подъем в передней части облака, производили сваливание на крыло и выруливали по кривой малого радиуса в противоположную сторону.
Вдалеке я увидел Рика Боуи, который как раз закладывал мертвую петлю перед лицевой стороной облака. Джефф Прэтт набрал высоту и «перепрыгнул» с первого облака на менее ровные второе и третье. В низком угре пнем солнечном свете крылья мчащегося вдоль колоссальной атмосферной волны планера блестели, словно белые вощеные доски для серфинга.
Мне подумалось, что Кен Джеллефф наверняка вышел бы из себя, узнай он, что ему довелось пропустить в этом году. «Десять-пятнадцать минут полета, — рассказывал он мне, — и солнце поднимается над верхушкой облака. Когда оглядываешься на эту гигантскую рыхлую волну, через которую пробиваются золотые солнечные лучи, кажется, что все это принадлежит кисти какого-нибудь живописца эпохи Возрождения. Ты готов поклясться, что попал в рай — до того это прекрасно».
А ведь Джеллефф не соврал: облако было просто великолепно. «Пока сам не испытаешь, что значит парить на облаке, — с восторгом говорил Джефф Прэтт не далее как вчера, — не поймешь, насколько оно уникально. Порой мне приходиться ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это мне не снится».
Чтобы увидеть это облако, я пересек земной шар, и вот мы наконец лицом к лицу. Я заслонил глаза ладонью от слепящих лучей: солнце было уже высоко над горизонтом, и его лучи ниспадали по передней части облака, оставляя длинные теплые тени вдоль складок на его поверхности. Волна катилась вперед, и ее складки мягко поднимались вверх, чтобы исчезнуть наконец за гребнем.
Джефф Прэтт скользит вдоль передней части воздушной волны, обтекающей облако.
***
Интересно, что чувствовал тот, кто первым поднялся над облаком и съехал по нему вниз — еще до того, как остальные только подумали, что это в принципе возможно? Один из двух человек в мире, способных ответить на этот вопрос, — Рассел Уайт. Планеристы в Берктауне часто упоминали в разговорах его имя, определенно считая его легендой планеризма: ведь сама по себе безумная идея катания на Морнинг Глори обязана своим существованием пионерскому полету Уайта, совершенному вместе с его напарником Робом Томпсоном в 1989 г. Обычно Уайта можно встретить среди охотников на Морнинг Глори, но в этом году он не смог приехать в Берктаун. Однако я позвонил ему домой, в Байрон-Бей, и расспросил об их первой встрече с облаком.
Уайт и Томпсон отправились на Большой Барьерный риф, намереваясь походить там несколько дней под парусом. Там-то капитан судна и рассказал им об этом необыкновенном облаке. К тому времени оба планериста уже много лет катались на воздушных потоках вокруг гор, где образуются чечевицеобразные высоко-кучевые облака, похожие на НЛО. Но стабильные, установившиеся воздушные волны, связанные с этим типом облаков, отличаются от подвижных волн, ведущих к образованию Морнинг Глори. Различие между ними сродни разнице между постоянным гребнем на поверхности реки в том месте, где на ее пути попадается валуи, и волнами, набегающими на песок на пляже. Однако Уайт с Томпсоном решили, что принципы планирования будут одними и теми же для обоих типов воздушных потоков. Им подумалось, что в движущейся волне Морнинг Глори потенциально содержится удивительное богатство нового опыта для планериста, и за пивом на борту парусника они приняли решение на следующий же день вылететь в Берктаун на мотопланере Уайта и поискать облако.
«Мы прилетели ближе к вечеру 12 октября, — вспоминает Уайт, — но стоило нам найти ночлег, как мне сообщили, что у нас па работе авария. Это означало, что на следующий день мне предстояло ехать обратно». В унынии они легли спать, решив, что если вдруг каким-то чудом облако появится наутро, они попробуют прокатиться на нем до отъезда.
«Будильник остался в планере, а я как раз был в душе, когда Роб ворвался в коттедж с криком: “Идет!”» В отчаянной спешке они поймали попутку до аэродрома, а когда вырулили на взлетную полосу, надвигающееся облако было уже почти над ними. «Мы взлетели в направлении от Глори, — продолжил Уайт. — Это сейчас считается за правило, что нельзя взлетать навстречу облаку. А тогда не было никаких правил, мы устанавливали их прямо по ходу дела».
