было рот, но он едва заметно покачал головой, и она осеклась.
В углу отсека стоял, опершись на кухонную стойку, де Бер. Он стиснул зубы и опустил голову, глядя исподлобья. Леонард от изумления раскрыл рот буквой «О», а его щеки залил румянец.
– Де Бер, ты отправляешься на борт «пчелки», чтобы при возникновении непредвиденных обстоятельств мы могли быстро вернуть наших людей на борт и оказать им медицинскую помощь. Работаете вместе с Шамун. Можете внести все необходимые изменения, чтобы превратить пташку в плавучий лазарет.
Такая пара вызывала у меня беспокойство. Во время наших регулярных медицинских осмотров он не проявлял расизм столь же явно, как в разгар своей болезни, но какие-то «шуточки» все равно срывались у него с языка. Но ни одно из его оскорблений не появится в отчете для ЦУП, если не считать строчки вроде «неидеальное общение между вторым пилотом и специалистом медицинской службы».
– Авелино. Вы с Шёнхаусом и Фланнери отвечаете за тщательную проверку планов ЦУП по выходу в космос. Мы летим уже семь месяцев, и они не понимают, каковы здесь настоящие условия. Обращайте внимание на любую дыру. Любой дефект. Любую вероятность повреждения. Если у тебя будут какие-то сомнения, я тебе доверяю. Ясно?
– Не уверен, что кому-то вообще следует доверять моему мнению.
Рафаэль слегка пожал плечами, уставившись в пол.
– Ты ставишь под вопрос мой приказ?
Рафаэль поднял глаза.
– Никак нет, сэр.
– Тогда сядь и слушай, – Паркер ткнул маркером в сторону Рафаэля. – У тебя есть работа, и я вообще-то жду, что ты будешь ее выполнять.
Вряд ли это было справедливо. Рафаэль все еще горевал и находился в состоянии шока. Конечно, он не был виноват в случившемся, но он имел полное право проживать боль и сомнения в себе, которые сопровождали… Ой. Паркер помогал ему обрести цель. Черт. Мне больше нравилось на него злиться, но я все-таки должна признать, что он выбрал неплохую стратегию.
Паркер постучал ручкой по ладони и посмотрел на всех нас.
– Мы в миллионах километров от дома. Мы не собирались все вместе в одном помещении с тех самых пор, как семь месяцев назад покинули околоземную орбиту, так что позвольте мне вам кое-что напомнить. Первое. Я командир миссии. Второе. Бенкоски – заместитель командира. Если со мной что-то случится, вы подчиняетесь ему. И его слова вы ставите выше приказов ЦУП, потому что, сколько бы там ни собралось мозгов, они не видят всего того, что видим мы. Они не знают нюансов, а значит, совершают ошибки. Я сам допустил ошибку перед последним выходом в космос. Я знал, что Леонард лучше подготовлен, но не стал настаивать на своем. Поэтому я жду, что вы не станете молчать, заметив вероятность ошибки. Я жду, что вы будете работать над решением проблемы. А еще я знаю, что никто из вас не оказался здесь по ошибке. Двенадцать человек? В этой комнате? Мы и есть весь наш мир. Так что делайте свою чертову работу, а я займусь своей.
Такое странное чувство: мне хотелось аплодировать Паркеру.
22 мая 1963 г.
Дорогой Натаниэль!
Чувствую себя плохой женой, потому что мне рассказали новости о твоем здоровье, но у меня все равно ушло несколько дней, чтобы тебе написать. Прости, что так долго молчала, хотя ты наверняка понимаешь, с чем это связано. Мы очень много работаем, и мне не хотелось просить Флоренс или Дон проводить еще больше времени за телетайпом. В конце концов, Флоренс меня подстегнула, ЗА ЧТО Я ОЧЕНЬ ЕЙ БЛАГОДАРНА.
Ты, наверное, уже знаешь, что Уилбурту и Леонарду удалось частично отремонтировать аммиачную систему. Мы все с нетерпением ждем, когда она снова заработает на полную мощность. Отчасти нам хочется, чтобы все системы вернулись к нормальной работе, но больше всего нам не терпится вернуться домой. Экипаж «Пинты» был очень любезен, но из-за такой толпы на одном корабле мы все время спотыкаемся друг о друга. Можно было бы подумать, что такая ситуация поможет нам немного разгрузить обязанности, но мы как будто только создаем друг другу еще больше работы.
Наверное, у вас с Томасом будет так же, когда он приедет. Пожалуйста, скажи, что он все еще собирается к тебе на стажировку. Потому что так я буду знать, что у тебя все хорошо. А еще я надеюсь, что он будет следить за тем, чтобы ты нормально и регулярно питался.
Я вижу, как ты сейчас скривился. Да, я вижу это даже на расстоянии миллионов километров. Помни, что я могу на тебя ворчать хоть откуда.
Другие аспекты брака требуют того, чтобы мы были рядом друг с другом, поэтому я с нетерпением жду, когда мы снова окажемся в одном гравитационном поле.
С любовью,
Эльма
* * *
Есть что-то особенно приятное в том, чтобы делать основу для пирога. Берешь всего три ингредиента, и случается магия. Хотя я бы предпочла сделать настоящую масляную основу, маргарин, который у нас был с собой, мог долго храниться и был не самым плохим на вкус. С другой стороны, я уже так долго питалась в условиях космоса, что мои требования к вкусу блюд значительно снизились.
К счастью, то же самое происходило и с остальными, так что мой шоколадный шахматный пирог все еще успешно всех подкупал. Если повезет, он поднимет всем настроение. Мы пробыли на борту «Пинты» уже две недели, и в тесноте все чувствовали напряжение.
Я прижала миску к бедру и вилкой нарезала маргарин на кусочки, бросая их в муку. Начинку я уже приготовила, и она ждала на рабочем столе в виде шоколадного супа. Методом проб и ошибок я выяснила, что при использовании сухого молока консистенция получается удачнее, если дать начинке настояться перед выпеканием. Это один из тех аспектов жизни в космосе, которые МАК просто не могла предусмотреть.
Та же история с размещением двух команд на одном корабле. За моей спиной отдыхали на кухне некоторые члены экипажа «Пинты». Видимо, они предпочли это помещение для уединения, тогда как в смотровом куполе было здорово проводить время вместе с кем-то. Флоренс и Кэм я в последний раз видела как раз в куполе.
Дон и Хайди соорудили для кухни дополнительный столик из крышки ящика и коробки и теперь собирали на нем пазл с видом на венецианский канал. Де Бер потягивал кофе, изучая старую газету с родины.
Забавно, чего мы только не делаем для собственного комфорта. Спустя какое-то время колонки газеты, которые вы в нормальной ситуации ни за что не стали бы читать, становятся источником утешения. Я и сама порой зачитывалась статьями о бейсболе только потому, что в них встречались слова «Чикаго» и «Сан-Франциско».
Я перетерла масло с мукой
