— Кстати, приезжает Том Марнер. Он должен быть уже в пути.
Ни Селеста, ни я и понятия не имели о том, кто такой Том Марнер — Хороший человек, — продолжал Бенедикт. — Можно сказать, необработанный алмаз: грубоват, но ему можно верить. Кстати, именно он купил у меня золотой рудник.
— И он приезжает сюда? — слегка встревоженно спросила Селеста.
— Если он хороший человек, мы будем рады познакомиться с ним, — сказала я.
— Думаю, вам будет с ним интересно и весело.
Он — сами честность и бескомпромиссность.
— Понятно, — сказала я. — Под грубой внешностью скрывается сердце из чистого золота.
— Ты правильно поняла.
Бенедикт был в легком замешательстве, как всегда, когда упоминал о руднике Он справедливо полагал, что при этом я думаю о том, каким путем этот рудник достался ему.
— Я не полностью продал его, — добавил он. — Некоторую долю я сохранил.
— Значит, это деловой визит, — сказала я.
— Можно назвать и так Мы действительно хотим обсудить некоторые вопросы.
— Он остановится в Мэйнорли или в Лондоне»? — спросила Селеста.
— Думаю, для начала — в Мэйнорли. Потом мы можем отправиться в Лондон. Вероятно, он прибудет через пару недель.
— Мы приготовим ему комнату, — сказала Селеста.
Детям я впервые сообщила об австралийце, когда Белинда заговорила про Оливера Джерсона Интересно, — сказала она. — Он уехал, не повидавшись с нами. Даже не попрощался и уже давно не приезжает.
— Ну, на днях у нас будет другой гость.
— Кто?
— Человек с другого конца света.
— А где другой конец света?
— В Австралии.
— Значит, он будет весь раскрашен краской, а в волосах перья?
— Так ходят индейцы в Северной Америке, — насмешливо заметила Люси. — А он — австралиец — Что ты в этом понимаешь?
— Уж побольше, чем ты.
— Хватит ссориться, — сказала я. — Вам нужно быть очень вежливыми с мистером Марнером.
— А какой он?
— Откуда мне знать? Я его не видела. Он владеет золотым рудником.
— Наверное, он очень богатый, — с благоговением сказала Белинда — Золото стоит кучу денег — Он копает его в земле? — спросила Люси — Я не знаю.
— Конечно же, копает, — убежденно заявила Белинда. — Чтобы добыть золото, нужно залезть в шахту. А кто же копает золото, если он уехал оттуда?
— Я думаю, он нанимает людей.
— Ого! — уважительно сказала Белинда.
— Расскажи нам про Австралию, — начала упрашивать Люси.
— Я почти ничего не помню. Ведь я уехала оттуда совсем маленькой.
Они обожали слушать эту историю, хотя уже не раз слышали о том, как мои родители отправились в Австралию и жили в маленькой хижине в городке золотоискателей, о том, как я родилась в доме отца Бенедикта — единственном месте, которое подходило Для новорожденных детей.
После этого Австралия стала постоянной темой разговоров, так что грядущий приезд Тома Марнера внес в дом атмосферу ожидания.
Выражение Бенедикта о «необработанном алмазе» вызывало представление о неотесанном субъекте, который не придает значения своей одежде и манерам, являясь прямой противоположностью Оливеру Джерсону. Мне было любопытно, какой будет реакция Белинды. Я надеялась на то, что гость отвлечет ее, поскольку она все чаще вспоминала Оливера Джерсона и ждала его появления.
Ее так ошеломило очарование Джерсона, что манеры этого австралийца должны были произвести особо контрастное впечатление. Вряд ли можно было надеяться, что «необработанный алмаз» сумеет заслужить одобрение ребенка.
Наконец он приехал. Он был очень высок, с бронзовой от солнца кожей; его живые синие глаза постоянно щурились, как будто даже в нашем климате он старался защитить их от солнца. Волосы у него были выгоревшими, почти бесцветными. Думаю, дети были несколько разочарованы. Они ожидали, что он будет выглядеть, как шахтер, потому что в Корнуолле им доводилось видеть представителей этой профессии. Он был одет неброско — в темно-синий костюм, который создавал удивительный эффект в сочетании с его внешностью человека, живущего на открытом воздухе.
— Это моя жена, — представил Бенедикт.
Том Марнер пожал руку Селесты:
— Я много слышал о вас. Рад познакомиться.
— А это моя приемная дочь.
Он пожал мою руку.
— А это остальная семья…
Вперед вышли девочки и протянули свои ручки, чтобы поздороваться.
— Ну, как там дела? — спросил Бенедикт.
Том Марнер подмигнул и приложил палец к носу.
Дети, внимательно наблюдавшие за ним, было явно заинтригованы — Вы не похожи на шахтера, — смело заявила Белинда.
— Это потому, что я разоделся как кукла за шесть пенсов, чтобы показаться вам. Видели бы вы меня за работой!
Он подмигнул Белинде, и она захихикала. Я увидела, что он мгновенно вызвал симпатию, и обрадовалась, подумав, что он отвлечет мысли Белинды от Оливера Джерсона. Так оно и получилось.
Нельзя было найти для него лучшего определения, чем «необработанный алмаз» Он буквально излучал доброту, а в его безукоризненной честности невозможно было сомневаться. Он был уравновешенным, веселым и относился к окружающим просто и дружелюбно.
Миссис Эмери по секрету сообщила мне, что, по ее мнению, он не совсем похож на людей, которых обычно принимают в этом доме, но он умеет ценить услуги и не жалеет улыбок.
— По-моему, он не видит разницы между мисс Белиндой и служанками. Он назвал эту молодую служанку «цыпленочком»и мисс Белинду называет точно так же.
— Детям он нравится, — сказала я. — Очень мило, что он не жалеет для них своего времени — Да, похоже, малышей он любит.
Мисс Стрингер сомневалась насчет влияния, которое он оказывал на манеры детей и на их речь. Девочки уже начали выражать одобрение словом «нормально»и называть обед «толковым»
Я сказала, что, как мне кажется, это не принесет особенного вреда.
Да, Том Марнер внес в дом струю свежего воздуха.
Селеста находила его удобным гостем. Он много ездил верхом с нами, и его умение держаться в седле вызывало у Белинды восхищение и даже, я бы сказала, обожание. С лошадью он сливался в единое целое.
— В австралийской пустыне приходится жить на спине у лошади, — рассказывал он.
Он все умел. Он вязал удивительные узлы, делал лассо и учил детей забрасывать его на деревья, заставляя их тренироваться часами.
— Вам ведь не дерево нужно поймать, — объяснял он. — Представьте, что это бычок или кто-нибудь, кто хочет ограбить твою усадьбу.
За короткий срок мы все полюбили Тома Марнера.
Он проводил много времени с Бенедиктом, обсуждая дела. Мне казалось, что он может заменить Белинде Оливера Джерсона, поскольку она все реже упоминала его.
Вскоре стало очевидно, что Тому Марнеру доставляет радость общество детей. Как только они выходили в сад, он шел туда же. Ли была этим довольна. После смерти матери она изменилась, но я не могла бы точно определить, как это повлияло на нее. Кажется, между ними никогда не существовало особой любви. Трудно было представить человека, любящего миссис Полгенни. У меня давно сложилось впечатление, что Ли старается держаться от нее подальше, и я понимала это стремление.
Мне хотелось бы, чтобы Ли была более общительна.
Никогда нельзя было догадаться, что у нее на уме.
Несколько раз я пыталась разговорить ее, но без особого успеха. Ее преданность детям, особенно Белинде, удивляла. Сложную натуру Белинды Ли понимала лучше всех нас. Похоже, по влиянием Тома Марнера расцвела даже она, и несколько раз я слышала ее веселый смех.
Селеста в его обществе выглядела очень спокойной, так что его визит доставлял удовольствие всем.
Иногда по дому разносился боевой клич, на который тут же откликались Белинда и Люси и устремлялись к Тому, предвидя новые развлечения: какую-нибудь историю об австралийской пустыне или совместную прогулку верхом.
Он очень любил природу, а его преданность родине была совершенно явной.
Он часто рассказывал детям историю о том, как поселенцы впервые прибыли в Австралию:
