«Материальный характер…» — Макс кивнул, соглашаясь с Томом, — «Характер становится слишком материальным… Я, в принципе, за то, чтобы еще недельку здесь содержательно провести время, но обратные билеты уже можно брать! Тем более видите — Громила наш стал стремиться к гармонии и достичь ее решил, медитируя на берегу моря!» «Пойдем купаться! Хватит рассуждать об абстрактном!» — Альберт, избавившись от лишней одежды, уже был готов бежать к ваде — «Все! Идем! Иначе я просто-напросто расплавлюсь!»
«Бежим!» — Альберт побежал к воде, оставляя за собой на песке глубокие следы и взметая фонтанчики песка. «А-а-а-а-а!!!» — остальные четверо побежали за ним. Раздался плеск воды и трое друзей, поднимая фонтаны брызг, погрузились в относительную прохладу морской воды. Двое остались стоять, словно не желая заходить в желанную прохладу. «Хорошо!» — Том, отфыркиваясь, смахнул с лица воду, — «Её бы немного похолоднее, было бы вообще прекрасно!»
«Плавай, пока есть возможность! В Ла-Манше так не искупаешься!» — Генри, оттолкнувшись от дна и выставив руки вперед, скрылся под водой. Проплыв таким образом некотрое расстояние, он вынырнул и поплыл в сторону открытого моря. «Громила, острожнее, там акулы и барракуды! Смотри, откусят весь смысл жизни!» — Ральф подпрыгнул и рухнул на воду, словно выпрыгивающий из воды кит — горбач, окатив стоявшего по колено в воде Макса с ног до головы. «Толстый, ты в своем духе!» — Макс, поежившись, стер с лица брызги — «И… Эх!» — и он, в свою очередь, взмахнув руками, скрылся под водой. «Медузы попадаются… мелочь какая-то…» — Макс вынырнул, немного проплыл к берегу и сел по грудь в воде — «Смотрите там… аккуратнее!».
«Не переживай, друг!» — Ральф, мощно загребая длинными руками, махнул ему между делом. Генри попробовал было, плыть за ним и даже какое-то время плял впереди, но силы и запас плавучести были не равны. «А!» — Генри махнул рукой, отстал от Ральфа и, расставив в стороны руки и ноги, лег на воде, отдыхая. «Толстый, подожди немного!» — закричал Альберт и, пока тот ненадолго остановился, стал его догонять, тренируя стиль плавания «баттерфляй». «Смотри, воды не зачерпни… Так пасть раскрываешь!» — Ральф звучно хлопнул ладонью по воде, распугав небольшую стайку мальков.
* * *
Выходить из воды абсолютно не хотелось, друзья попеременно уплывали довольно далеко от пляжа, периодически возвращаясь на мелководье, где отсиживались, восстанавливая силы и попивая холодное пиво, по грудь в воде, из сумки-холодильника, которую Ральф, чертыхаясь, на чем свет стоит, все же доволок до пляжа. Генри в очередной раз, разбежавшись и подняв веер брызг, исчез под водой. «Громила, не заплывай за буйки! Мы уже устали! Спасать тебя будет некому, мы уже не сможем!» — прокричал ему вслед Макс. Генри показал ему неприличный жест и снова уердно заработал руками и ногами, оставляя за собой след из пузырьков.
Отплыв от берега метров на сто, он огляделся, немного полежал на воде и неспеша поплыл обратно, периодически ныряя и доставая со дна различные предметы, которые затем откидывал в сторону. «Генри, давай, плыви к берегу, пожалуй, уже будем собираться. Мы уже жрать хотим!» — крикнул ему Альберт, махая рукой. «Да! Я плыву!» — Генри в ответ махнул рукой. Он подплывал не спеша, держа курс на стоявших в воде друзей.
До них оставалось каких-то метров двадцать, как Генри вдруг почувствовал резкую боль в левой ноге, на задней поверхности икры — «Да чтоб тебя!» — выругался он вслух. «Что там такое?» — удивился Том резкой перемене интонации в голосе Громилы, — «Тебе надоело купаться, и ты решил срочно возвратиться к нам?» «Да кто-то видимо, меня ужалил в воде! В ногу! В ту, в которую мне скат иголку загнал!» — в голосе Генри проскочило едва сдерживаемое раздражение, — «И болит сильно!» «Громила, ты в своем духе! Вот я все время удивляюсь с тебя, как это можно, так к себе неприятности притягивать! Греби к берегу быстрее!» — прокричал, по привычке поддев его, Ральф.
Генри, скривившись, фыркнул, но ничего не ответил, недовольно посмотрев на друга. Место укуса неведомого существа сильно болело и эта боль, казалось, неумолимо разливалась по всему телу. Он быстрее заработал руками, стараясь быстрее выбраться на берег. Наконец, под ногами он почувствовал дно. Теперь можно было быстро выйти их воды. Вода не давала ему быстро переступать, и боль снова резанула ему ногу, чуть выше колена, спереди. «Черт бы побрал этот залив! Да что тут у них плавает!» — заорал он, подпрыгивая и показавшись из воды почти по грудь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Дружище, с тобой все нормально?» — озадаченно глядя на него спросил Альберт. «Да мне, похоже кранты!» — зашипел Генри, выходя на берег. «Ах, вы суки такие!» — Генри остановился, глядя на свою левую ногу. Чуть выше колена, словно присосавшись к мокрой коже, виднелся небольшой, прозрачный кружок, диаметром сантиметра в три, с желто — бурым крестиком посередине.
«Внизу, похоже такая же хреновина» — Генри снова поморщился от боли. Он, сделав рубящее движение ладонью, смахнул с ноги прилипшую медузу и стал выходить дальше. Когда вода стала ему ниже колена, он обернулся назад, глядя на икру ноги — «Твою мать! Там еще и вторая сидит!» Он согнул ногу, и так же смахнул второй кружок, который, оказавшись в воде, стал активно шевелить своим зонтиком, уходя на глубину. Оступившись, он упал, подняв фонтан брызг и стал выбираться из воды на четвереньках.
«Парни, это уже не смешно, давайте тогда быстро возвращаться на базу!» — обеспокоенно произнес Альберт, — «Еще не известно, что это за дрянь сидела у Громилы на ноге!» Он кинул Генри полотенце — «В темпе, вытирайся, переодевайся и идем, пока не пришлось тебя тащить волоком!» Генри стал вытираться, — «Что-то парни, у меня пальцы немеют понемногу и плохо слушаются…» «Этого еще не хватало!» — Макс выхватил у него полотенце и обтер им друга.
Они спешно собрали вещи и, почти бегом направились обратно, в городок. К счастью, идти было не очень далеко, и вскоре показались первые дома, от которых было рукой подать до отеля Кино-Бонито. Все было бы хорошо, но Генри с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Он стремительно слабел и несколько раз подкатывала тошнота, из-за которой они теряли драгоценное время. Его скруивало почти пополам. Ральф отдал сумку — холодильник Альберту и теперь, практически самостоятельно, тащил Генри на себе. «Звони Габриэлю!» — рыкнул он на Макса, — «И поскорее!» Макс схватил телефон и, на ходу стал набирать номер.
На том конце провода долго не отвечали, но в конце концов, шорох эфира пробил знакомый бодрый голос. «Алло! Добрый день, доктор Габриэль! Тут такое дело… Мы были на пляже и, нашего друга Генри по-видимому, ужалила медуза… Маленькая такая, с крестиком, как бы…» — Макс стал подробно объяснять доктору нюансы состояния Генри, который то становился вялым и слабо реагировал на окружающую обстановку, то наоборот, приходил в возбужденное состояние и порывался идти самостоятельно.
Доктор все внимательно выслушал — «Мы с вами, вероятно, прибудем в отель примерно в одно время, я сейчас же выдвигаюсь в вашу сторону». «Да все нормально у меня! Под себя не хожу еще!» — выкрикнул Генри так, чтобы его услышал сам доктор. «Ну-ка, Громила, веди себя тихо! Иначе — дам по голове и усыплю ненадолго!» — Ральф вел его по дороге, придерживая за руку, отчего могло показаться, что четверо друзей ведут основательно подгулявшего на каком-нибудь празднике, пятого.
Через некоторое время друзья ввалились в холл отеля. Доктор, быстро прыгнув в свою машину, уже приехал и ждал их, коротая время разговорами с молоденькой девочкой, дежурившей за стойкой — дочерью самой хозяйки отеля. Мелинда, будучи весьма строгой и ответственной матерью, приучала своего ребенка к работе с малых лет. «Деньги так просто в руки не даются!» — говорила она. «Ну, слава Богу, дошли наконец!» — доктор подхватил стоявший под стойкой свой волшебный блестящий чемоданчик и направился в их сторону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Генри аккуратно уложили на кровать в номере. Когда дверь за ними закрылась, доктор склонился над ним. «Ну… Показывайте вашего клиента! А… здравствуйте, мистер Генри!» — он как всегда, был сосредоточен и ироничен, казалось бы, плохое настроение было ему неведомо — «Рассказывайте, как это вы дошли до жизни такой!» Габриэль, сидя на кровати и глядя на Генри, стал подробно расспрашивать о самочувствии. Генри, которому стало совсем плохо, стал сбивчиво рассказывать о случившемся. Узнав, что Генри стал жертвой сразу двух медуз, доктор нахмурился. «Это не очень хорошо… Точнее — совсем не хорошо…» — процедил он, сразу, вмиг, ставшим жестким и непререкаемым голосом.
