Египетская тьма
Велик, неизглаголанно великТвой суд, Господь!Он в помешательство ввергает нечестивых.Святой народ возмнили притеснитьОни, безумцы, связанные тьмою,Опутанные долгой ночью;И, беглецы от Промысла, ониПод кровлями домов лежали тайно;Под мрачной пеленой забвеньяОни укрыться мнилиС своими темными грехами…И были вдруг великим трепетаньемПроникнуты; отвсюдуИх несказанные виденья обступили;В вертепах их все стало страшно;Им слышались неведомые шумы;И дряхлые, с лицом печальным мертвецыСмотрели им в глаза;И был огонь бессиленДавать им свет; и звезды не моглиРассеять мглу их страшной ночи;И лишь один невыразимый,Самогорящий, страха полный огньПред ними вдруг воспламенялся;И вверженные в трепетСтрашилищем, которое и былоИ не было, они за нимЕще страшнейшее живое мнили видеть;И были их волхвы не властныПодать им помощь; кто ж пыталсяБолящую им душу исцелить,Был сам объят болезнью страхаИ трепетал; и слышались емуЗвериный бег, змеиный свист,И в воздух он, которым тягостно дышал,Боялся очи устремить…В своем свидетельстве самаСвое приемлет осужденье злоба;И страх двойной рождает совесть,Томимая виною сокровенной;Тревожит все того, в ком веры нетВ спасенье, чье неутешимо сердце;Ему гроза грядущая бедыУжаснее самой беды наставшей.И тем, которые в ту ночь(Из адовых исшедшую вертепов)Смятенным сном объяты были,Мечталися бегущие за нимиСтрашилища, и силились напрасноОни уйти…На них лежал тяжелый ужас!И тот, на ком лежал тот ужас,Как брошенный в темницу узник,Был скован без желез;И кто б он ни был: пахарь, иль пастух,Иль деятель трудов пустынных,От неизбежного не мог он убежать;Все были вдругОпутаны одною цепью тьмы;Свистал ли ветер, мимо пролетая,Был слышен ли в густыхДревесных тенях говор птиц,Шумели ль быстрольющиеся воды,Иль гром от падающих камней был,Или играющих животныхТечение, невидимое оку,До слуха достигало,Иль рык зверей пустынных раздавался,Или из дебрей горныхОтзывный голос говорил –Все в трепет их ввергало несказанный.Небесный свет по всей земле сиял,И каждый, всюду, невозбранно,Мог труд обычный мирно совершать:На них же темная лежала ночь,Прообразитель той великой ночи,Которой нет конца;А сами для себя ониТяжеле тьмы, на них лежавшей, были!
В. А. Жуковский
Золотой телец
«Не сотвори себе кумира».
(Заповедь)
На громоносных высотахСиная, в светлых облаках,Свершалось чудо. Был отверзтКрай неба, и небесный перстПисал на каменных досках:«Аз есмь Господь – иного нет».Так начал Бог святой завет.
Они же, позабыв Творца,Из злата вылили тельца;В нем видя Бога своего,Толпы скакали вкруг него,Взывая и рукоплеща,И жертвенник пылал, треща,И новый бог сквозь серый дымМелькал им рогом золотым.Но вот с высот сошел пророк,Спустился с камня на песок,И увидал их, и разбилСвои скрижали, и смутилИх появлением своим.Нетерпелив, неукротим,Он в гневе сильною рукойКумир с подножья своротилИ придавил его пятой…
Завыл народ и перед ним,Освободителем своим,Пал ниц – покаялся, а онНапомнил им о Боге сил –Едином Боге – и законПоруганный восстановил.Но в оны дни и невысок,И мал был золотой божок,И не оставили егоЛежать в пустыне одного,Чтоб вихри вьющимся столбомНе замели его песком:Тайком Израиля сыны,Лелея золотые сны,В обетованный край землиЕго с собою унесли.
Тысячелетия прошли…С тех пор божок их рос, все росИ вырос в мировой колосс.Всевластным богом стал кумир –Стал золоту послушен мир…
И жертвенный наш фимиамУж не восходит к небесам,А стелется у ног его;И нет нам славы без него,Ни власти, ни труда, ни зла,Ни блага… Без его жезлаВолшебного – конец уму,Науке, творчеству: всему,Что слышит ухо, видит глаз.Он крылья нам дает и насОн давит: пылью кроет потТого, кто вслед за ним ползет,И грязью брызжет на того,Кто просит милости его.Войдите в храм царя царей,И там, у пышных алтарей,Кумира вашего дарыВ глаза вам мечутся, и там,В часы молитвы, снятся вамЕго роскошные пиры, –Где блеск и зависть, и мечтыСластолюбивой красоты,И нега, и любовью торг –В один сливаются восторг…
Обожествленный прах земнойСтал выше духа – он толпойТак высоко превознесен,Что гений им порабощенИ праведник ему не свят.Недаром все ему кадят:Захочет он, тряхнет казной –И кровь польется, и войной,И ужасами род людскойОхвачен будет, как огнем.Ему проклятья нипочем:Он нам не брат и не отец,Он бог наш – золотой телец!..Скажите же: с каких высотК нам новый Моисей сойдет?Какой предъявит нам закон?Какою гневной силой онГромаду эту пошатнет?Ведь если б вдруг упал такойКумир всесветный, роковой,Языческий, земле родной –Какой бы вдруг раздался стон!Ведь помрачился б небосклон,И дрогнула бы ось земли!..
Я. П. Полонский
Медный змий
Высоко над безбрежной пустынеюПеленой ослепительно синеюРасстилается неба полдневного свод.Впереди – лишь пески распаленные…И поникли главой утомленные,Возроптал иудейский народ.
К Моисею пришли недовольные.«Для того ли – рабы подневольные –Из Египта мы шли за тобой,Чтоб завел нас в пустыни бесплодные,Где теперь погибаем, голодные,Где томят нас и жажда, и зной?»
И Господь, наделивший их манною,Им сиявший над степью песчаною,Прогневясь на роптавших, послалЗмей-сарафов – и многих в ИзраилеЯдовитые змеи ужалили,И без счета народ погибал.
И, явясь к Моисею в смятении,Вновь молили они о прощении;И Всевышнего он умолил:Змия медного, им изваянного,Пред очами народа избранногоВысоко Моисей водрузил.
Истомленные тяжким страданием,Поднимались к нему с упованиемУгасавшие взоры людей.Кто бы ни был из сонмища бедного,Всякий, змия увидевши медного,Исцелялся от боли своей.
О. Н. Чюмина
Чудесная переправа
Прекрасны воды Иордана;Их зыбь так девственно нежна,Когда сквозь облако туманаНа них любуется луна.
Прекрасны пламенные воды,Когда трепещут в них закатИ опрокинутые сводыВоздушно-пурпурных палат…
Немая прелесть их чудесна,Они так чужды берегам…Что ж так томительно и тесноЗавороженным их струям?
Им скорбно грезится былое:Навин, ведущий свой народ,Ковчега шествие святоеИ чудо вспять потекших вод.
Остановилися верховья,Иссякло устье до земли –И, возглашая славословья,Левиты в ложе их вошли.
Вошли избранники по сушеВ обетованную страну –И осенил восторг их души,Как иорданскую волну.
И все слилося в то мгновеньеВ мирах небесном и земномВ одно живое вдохновенье,В один ликующий псалом,
К. Н. Льдов
Медный змей. (Числа 21:1–9)
Самсон
На праздник стеклися в божницу ДагонаНарод и князья филистимской земли,Себе на потеху они и СамсонаВ оковах туда привели.
И шумно ликуют. Душа в нем уныла,Он думает думу: давно ли жила,Кипела в нем дивная, страшная сила –Израиля честь и хвала!
Давно ли, дрожа и бледнея, толпамиВраги перед ним повергались во прах,И львиную пасть раздирал он руками,Ворота носил на плечах!
Его соблазнили Далилы прекраснойКоварные ласки, сверканье очей,И пышное лоно, и звук любострастныйПленительных женских речей.
В объятиях неги его усыпилаДалила и кудри остригла ему:Зане в них была его дивная сила,Какой не дано никому!
И Бога забыл он… И падшего взялиСамсона враги и лишили очей,И грозные руки ему заковалиВ медяную тяжесть цепей.
Жестоко поруган и презрен, томилсяВ темнице и мельницу двигал Самсон…Но выросли кудри его – и смирился,И Богу покаялся он.
На праздник Дагона его из темницыВраги привели – и потеха он им!И старый, и малый, и жены-блудницы,Ликуя, смеются над ним.
Безумные! Бросьте свое ликованье!Не смейтесь, смотрите: душа в нем кипит,Несносно ему от врагов поруганье –Он гибелью вам отомстит!
Н. М. Языков
Самсон растерзывает льва. (Книга Судей Израилевых 14:1–16)
