Айан поднялся, увлекая за собой Элисию. Он ласково обнял сестру.
— Ты только наблюдай и слушай, ничего больше, никакого вынюхивания и подсматривания. Не дай Бог, попадешь в беду. Джимс будет сообщать мне о твоем здоровье…
— Но, Айан, я совсем выздоровела, — прервала его сестра.
— Ты все еще слаба, и, зная твою горячность, повторяю, что не хочу рисковать твоей жизнью. Предупреждаю, Элисия, это не игра. Люди, которые нам противостоят, опасны. Они не моргнув глазом уберут тебя со своего пути. Вот почему Джимс должен знать обо всем, что ты делаешь, а ты должна обо всем ему докладывать. Решено, дорогая?
— Да, Айан, — неохотно пообещала девушка. — Я буду осторожна.
Айана, казалось, успокоило ее обещание, но он предупредил:
— Теперь ты больше, чем когда-либо, понимаешь, почему мое настоящее имя должно оставаться в тайне. Никто не должен знать обо мне или моей миссии, потому что нам неизвестно точно, кто друг, а кто враг. Теперь тебе надо идти, пока ты совсем не продрогла. Меня очень тревожит, что пришлось тебя посвятить в это дело. Один Бог ведает, как бы мне хотелось видеть тебя как можно дальше от побережья и подальше от этой истории. — Голос Айана зазвенел от волнения.
— Не беспокойся обо мне, Айан. Со мной все будет в порядке, а у тебя и так довольно забот, — с преувеличенной бодростью заявила Элисия. — Кроме того, они не осмелятся причинить вред маркизе. Мне ничего не грозит, а вот о Луизе этого не скажешь, — мягко добавила она. — Я привязалась к ней и уверена, что девушка в этом не замешана.
— Конечно, нет… Она же невинна как дитя! — в отчаянии воскликнул Айан. — Я тоже тревожусь о ней, но что я могу сделать? — Он понурил голову. — Она пострадает в любом случае, а имя ее будет замарано. — Он посмотрел на тихо стоявшую рядом Элисию. — Присмотри за ней, прошу тебя. Ей понадобится друг, к которому она сможет обратиться, найти защиту… — Он замолчал, не в силах продолжать, терзаемый ролью, которую вынужден играть в ее жизни. — Она не захочет меня видеть.
— Я присмотрю за ней, Айан, но думаю, ты не прав в отношении Луизы. Когда она узнает правду, она все поймет и не станет питать к тебе ненависть.
— А теперь иди, дорогая, — прошептал Айан. Он смирился с избранным путем и слабо верил утешениям сестры.
Она быстро поцеловала его в щеку и, натянув на голову капюшон, безмолвно покинула конюшню в сопровождении Джимса, который упорно отказывался отпустить ее одну.
— Джимс, — умоляюще прошептала Элисия, когда они уже стояли около маленькой боковой двери. — Последи за ним. Ему понадобится твоя помощь больше моей.
— Ну-ну, мисс Элисия, вы просите меня присмотреть за ним, а он просит меня присмотреть за вами, притом оба знаете, что не будете меня слушаться. Вы всегда поступаете так, как вам заблагорассудится… Оба упрямые. Что бы я ни сказал, вас это не остановит, — посетовал верный слуга.
— Бедный Джимс, мы вечно испытываем твое терпение. Верно? — В голосе Элисии прозвучало раскаяние.
— Ну, отрицать этого я не стану: правда есть правда, — ухмыльнулся Джимс, никогда и не желавший другого. — Вы же знаете, я не выношу тихоньких и кротких… Мне нравятся бойкие, азартные, с норовом. Вот эти по мне.
— Все-таки, Джимс, как это ни трудно, постарайся приглядеть за Айаном. Ладно? — прошептала она напоследок и скрылась за узкой дверью.
В ответ на стук Энни впустила Элисию, не скрывая радости, что госпожа вернулась целой и невредимой. Натерпевшись страха от своего одинокого ночного бдения в темноте, с огромными глазами на побледневшем личике, она с облегчением поспешила вернуться в постель. Когда они с Элисией возвращались длинными, запутанными коридорами, девушка держалась за ее руку мертвой хваткой.
Продрогшая Элисия стащила с себя плащ и, бросив его на кровать, подошла к огню. Свет камина струился сквозь тонкую батистовую ночную рубашку, очерчивая стройный силуэт. Протянув перед собой застывшие руки, она стала их растирать, перебирая в памяти разговор с братом.
Стараясь унять дрожь, Элисия обхватила себя руками, подозревая, что дрожит не столько от холода, сколько от волнения. Она задумчиво всматривалась в пламя, размышляя, может ли чем-то помочь Айану, и не видя такой возможности. Она не знала даже, с чего начать: как вести себя, к чему прислушиваться. Теперь, когда она знала правду, каждый поступок, даже невинный, покажется ей подозрительным. А как быть с Луизой? Что станет с бедняжкой после разоблачений Айана? Неужели брат не напрасно боится презрения девушки? Если б только…
Внезапно мысли ее были прерваны каким-то звуком. Элисия резко обернулась. В темном углу спальни, не замеченный ею, сидел Алекс. Сколько времени он здесь провел?
— Где ты была? — наконец спросил он тихим голосом, который не предвещал ничего хорошего.
Она не могла вымолвить ни слова. Слова, казалось, застыли у нее в горле. Она не могла оторваться от его золотых глаз, прожигавших ее, будто видевших ее насквозь.
— Не успела придумать для меня никакой сказки? Полагаю, у меня есть некоторое право знать. В конце концов я — твой муж. Или ты об этом уже забыла? Возможно, ты не считаешь, что я вправе знать, куда исчезает моя жена посреди ночи… Какое важное свидание заставило ее не побояться холодного ветра и забыть о своем нездоровье? Ради кого?
Он встал и медленно направился к ней, словно леопард, выследивший добычу. Элисия всей кожей ощутила ярость, которой кипело все его существо, когда он остановился перед ней, преградив дорогу к побегу, если б ей вздумалось бежать… Лорд Тривейн посмотрел на Элисию сверху вниз, обдавая ее ледяным холодом.
— Надеюсь, ты не прогадала? — глумливо поинтересовался он. Губы его брезгливо скривились, а глаза с холодным презрением оглядывали ее, ошибочно приписывая злость щек и блеск глаз не жару камина и внезапности своего появления, а удовлетворенной страсти. — Согрел ли тебя любовник в своих объятиях, прогнал ли жаром своего тела твою дрожь?
Резко отвернувшись, словно не силах глядеть на нее, он заходил по комнате перед пылающим огнем, который словно еще больше распалял его гнев. Немного погодя он остановился и посмотрел на Элисию.
— Ну? Неужели нет более-менее сносного объяснения, извинения или сладкой лжи, чтобы попытаться меня обмануть? Или вы так и будете стоять, нагло признавая, что встречались со своим любовником? Ну же!
— Я не стану ни лгать, ни извиняться. Я не скажу ничего. Можете верить во что угодно. Хотя должна вас предостеречь, что не вся правда лежит на поверхности, то, что кажется истиной, не всегда ею является, — тихо проговорила Элисия, не имея возможности защититься, не нарушая слова, данного Айану. Алексу оставалось или найти в себе силы поверить, или убедить себя в неверности жены.
