Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточиться и начать улавливать смысл. Капитан говорил немного иначе, чем солдаты — другой стиль, иные обороты. Не сбивчивое лопотание простолюдина, а изысканная речь благородного человека. Потребовалось какое-то время, чтобы приноровиться к ней, но вскоре я обнаружила, что воспринимаю ее гораздо органичнее, чем путаную болтовню солдат.
Бенвор Олквин. Гордо звучащее имя очень шло ему, как и идеально сидящая военная амуниция. Что ж, Чарли тоже хорош в любой форме. Я невольно залюбовалась грациозным молодым двойником, очарованная его удивительным магнетизмом. В голову сразу полезли нескромные мысли: насколько они похожи на самом деле, есть ли отличия, и какие именно?.. По крайней мере, одно отличие было налицо: Чарльз Уокер прекрасно знал и всегда помнил о том, что он красив, что притягивает внимание, и он постоянно играл на этом, как бы преподнося себя окружающим, особенно дамам. А вот Бенвор Олквин, похоже, даже не осознавал собственной привлекательности, его прирожденная сексуальность, сквозившая в каждом движении, была совершенно естественной, как дыхание. Этим он будоражил мое воображение сильнее искусителя Уокера!
Так-так… А вот любопытно, как отреагирует этот юный и невозможно серьезный капитан, если я прямо сейчас, при всех, в глаза, признаюсь, что хочу его? Что Чарли предусмотрел на такой случай?
Наверное, у меня и без слов все отразилось на лице, потому что Олквин слегка отвлекся от своей роли. Непонимающий взгляд, растерянные вопросы… Еще и старикашка лезет со своими глупостями. Ладно, сколько ж можно играть в молчанку.
Первый блин вышел комом. Следовало бы вначале потренироваться одной. Язык несложный, видимо, из близкой к нам группы диалектов, но во всем требуется практика. Однако, меня поняли. Капитан с удобством уселся напротив и, похоже, настроился на знакомство и неспешную беседу. А развязать меня?
Зря я выпила в лесу так много воды. Но откуда ж мне было знать, что я попаду в такую переделку? Впрочем, вид у капитана был вполне благосклонным. В ответ на мою просьбу о большей свободе движений он невозмутимо продолжил прежнюю игру. Ах, недогадливый? Ну и получи, и пусть тебе будет стыдно. Боже, этот мальчик еще не разучился смущаться! Краснеющий Уокер… просто сказка какая-то…
Меня наконец-то развязали — господи, какое блаженство! — и проводили по нужде. Поверх мешковатого платья женщины гренадерского роста с совершенно неподходящим ей воздушным именем Малеана был повязан дивно пахнущий фартук. Покрутив носом, я радостно спросила:
— Вы повариха?!
Малеана подозрительно кивнула. Я сглотнула слюну и бесхитростно пояснила:
— От вас кашей пахнет. Ваши ребята говорили, что сегодня она с мясом.
— Так ведь господин капитан приехал… — растерянно буркнула она и вдруг оживилась: — Ты голодная?
— Ужасно! — жалобно захныкала я. Суровая на вид, но добрая внутри, Малеана явно мучилась сомнениями. На секунду я понадеялась, что она возьмет и отведет меня на кухню. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Доиграть в шпионов можно и потом. Но женщина вздохнула и повела меня обратно.
— И откуда ты только взялась такая? — посетовала она, и доверительно прибавила: — Слышь, ты господину Бенвору не прекословь. Поведай все, как есть, авось он сжалится. Сердце у него золотое, только ведь война идет… Все расскажи, глядишь, и отпустит.
— Так это что… все правда?.. — недоуменно пробормотала я, только теперь начав подозревать, что версия с уокеровским розыгрышем как-то не очень стыкуется с очевидной действительностью.
— Отпустит-отпустит, — убежденно заявила Малеана, неверно истолковав мой вопрос. — Господин Бенвор обман видит сразу. Говори, не таясь, кто послал, зачем? Им-то теперь все равно, а ты молодая, еще жить и жить…
Мне стало не по себе. Повариха явно не притворялась. Солдаты, стоявшие у входа в дежурку, тоже не походили на антураж. Враждебность писаря добила меня окончательно. Один только Олквин казался живительным глотком воздуха в этом болоте. Он был вежлив и почти любезен. Тень Патруля, он даже имя мое повторил в точности, как Уокер, с теми же чарующими нотками!
Капитан нисколько не старался казаться солиднее, как это обычно бывает с молодыми людьми, облеченными властью. Он просто был здесь законным хозяином, и это чувствовалось во всем. У меня в голове все еще никак не укладывалось, что этот юноша, так похожий на Чарльза, способен причинить мне вред. Сбитая с толку этим невероятным сходством, я совершила огромную ошибку. Все дело в том, что я слишком привыкла доверять Уокеру. Несмотря на то, что некоторые его поступки часто оборачивались неприятными последствиями, намеренно причинять мне зло он никогда не стремился, и всегда выручал из любой передряги. Так что теперь я автоматически перенесла это доверие на молодого капитана, наивно понадеялась, что он тоже «свой» и совсем перестала его опасаться. Идиотка!
Когда допрос начался уже по-настоящему, у Олквина моментально выявились манеры человека, знающего себе цену и привыкшего приказывать. Похоже, он мало сомневался в том, кто я такая. Любая странность моего облика и поведения оправдывалась в его глазах опережающим темпом развития шпионского ремесла. Выводы капитана и обрисованные им перспективы стали для меня настоящим шоком, и я сорвалась.
Пожалуй, будь мы здесь один на один, я бы рискнула попробовать справиться с ним, даже несмотря на плохую подготовку новой проекции и обессиливающий остаток дурмана. Но Олквин был вооружен, за дверью чутко дежурили четверо солдат, а за каждым моим движением настороженно следил мерзкий писарь, немедленно поднявший тревогу. Не будь мой драйвер испорчен, я бы активировала его немедленно, ничуть не заботясь тем, как отреагируют на это окружающие. Увы и ах, меня ловко скрутили, начисто лишив возможности сопротивляться.
Кажется, капитан и сам не знал, что ему со мной делать. Я уже пожалела о вспышке бессмысленной несдержанности, совершенно мне не свойственной. Было бы правильнее отпираться до последнего, и искать подходящую лазейку. Видимо, повышенная агрессивность была побочным эффектом окончания действия транквилизатора и, хорошо зная об этом, меня попросту спровоцировали. Этим людям удалось поймать и обезвредить рейдера TSR! Несмотря на безвыходное положение, я почувствовала невольное уважение к ним.
К счастью, пытать меня прямо сейчас капитан не собирался. Мне показалось, что у него еще остались сомнения. Все-таки надо быть истинным рыцарем, чтобы достойно обращаться с предполагаемой шпионкой. Большинство других не стали бы так церемониться. Олквин вскользь пригрозил мне голодным заточением и крысами, при этом открыто сомневаясь в действенности меры. У вредного писаря неожиданно прорезалось чувство юмора, и капитан вдруг улыбнулся ему — ярко, тепло… Мне показалось, что в пыльной дежурке взошло солнце! Держу пари на что угодно — ради одной лишь благосклонной улыбки своего обожаемого господина здешние люди наверняка готовы пойти хоть на смерть, и причем он, скорее всего, даже не подозревает об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
