Однако ответное движение варвара оказалось настолько неожиданным и молниеносным, что юноша ничего не успел поделать. Гибким змеиным движением Арден поднырнул под меч и сделал резкий выпад. Лезвие его меча воткнулось римлянину в живот и вышло с другой стороны раньше, чем кто-то успел сообразить, что произошло.
Клодий замер, на лице его застыло выражение не боли, но глубочайшего изумления, как будто случилось то, чего он никак не мог ожидать. Меч выпал из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на землю.
Благородство — прямой путь в могилу.
Оскалившись, кельт толкнул молодого римлянина в плечо, заставив его опрокинуться на спину. Кельтский меч с глухим чавкающим звуком выскользнул из тела, блеснув в лунном свете, кровь младшего трибуна, которой он был покрыт, сейчас казалась черной. Клодий умер, еще не успев удариться о землю.
Но на подмогу им уже подоспели другие — Руфий и с ним трое римлян. Еще не видя, с кем им предстоит сражаться, они уже успели, однако, обнажить мечи, сгорая желанием вступить в битву. Сейчас они казались просто темными силуэтами на фоне ночного неба.
— Руби их!
Запели тетивы, и в воздухе, словно злые осы, засвистели стрелы. Опомнившиеся кельты уже поджидали их, и римлян встретил град стрел. В полной тишине был слышен только тупой стук, когда очередная стрела попадала в цель, разрывая живую человеческую плоть, да звон доспехов. Не прошло и минуты, как все четверо, примчавшиеся на помощь Валерии, словно тряпичные куклы, повалились на землю друг подле друга. Тело каждого из них было так истыкано стрелами, что смахивало на ежа.
С воплями торжества их окружили кельты. Через мгновение римлянам перерезали горло, и фонтаны крови обагрили землю вокруг.
Предводитель кельтов несколько раз воткнул свой меч в землю, потом тщательно вытер его о траву и повернулся к Валерии, подхватив ее окровавленными руками. Валерия забилась. Ей было тошно, гадко, ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание или ее просто вырвет. Все произошло так быстро…
— Если бы твой приятель не пытался помешать нам уйти, все они сейчас были бы живы, — проговорил Арден.
Взяв Валерию на руки, он быстрыми шагами двинулся вперед, ловко лавируя между деревьями — туда, где ждали их лошади. Одним движением перекинув Валерию через луку седла, Арден ловко вскочил следом и ударил коня пятками.
— В Тиранен!
Позади его прогремел ликующий вопль.
— В Тиранен! — кричали варвары, размахивая обнаженными мечами. Вслед за своим предводителем они вскочили на лошадей. Онемевшая от ужаса Савия почти не сопротивлялась. Эхо их воплей разнеслось по лесу, разгоняя ночные тени, все живое, казалось, попряталось от ужаса, только источник Бормо безмятежно журчал, поблескивая серебром в лунном свете. Нахлестывая коней, варвары поскакали на север — прочь от ненавистного Вала, под защиту ночи.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 24
Уходя, варвары увели с собой всех верховых лошадей. Пройдя около мили, они остановились, и тут Валерия с Савией были наконец избавлены от кляпов. Варвары усадили обеих женщин на их же собственных лошадей, рассудив, что так они будут двигаться быстрее. Связанные запястья их прикрутили к луке седла, поводья держал кто-то из ехавших рядом. Лошади убитых солдат и жеребец Клодия цепочкой двигались вслед за ними, через седло одного из коней перекинули тело погибшего варвара. Как удалось сосчитать Валерии, варваров было восемь — семеро мужчин самого что ни на есть дикого вида и одна женщина. Валерия, едва придя в себя от изумления, украдкой разглядывала незнакомку. Длинные, до талии, волосы женщины были стянуты шнурком — чтобы ночной ветерок не трепал их во время скачки, она заткнула их за перевязь. За спиной у нее висели тисовый лук и полный стрел колчан. Женщина с привычной уверенностью держалась в седле, и вид у нее был не менее надменный, чем у мужчин.
Валерия, заметив ее, поначалу ужаснулась — в ее глазах это было настоящее извращение, — но потом, не утерпев, принялась украдкой разглядывать воительницу.
Заметила она и то, что предводитель варваров отдавал приказы со спокойной уверенностью человека, привыкшего, чтобы ему повиновались. Как это было не похоже на сухую педантичность Марка или суровость Гальбы! Казалось, для Ардена слепое повиновение не имело такой цены, как для римлян, — для него, похоже, куда важнее было пользоваться уважением своих людей, подумала Валерия. И он этого добился, потому что в каждом слове, в каждой шутке, с которой обращались к нему эти свирепые бородатые люди, сквозило чуть ли не благоговение. Валерия никак не могла догадаться, куда они едут, — казалось, варвары и сами еще не решили, куда направиться. Одна тропинка сменяла другую, а через минуту, съехав с тропы, они уже пробирались сквозь густой пролесок, пересекали залитую лунным светом долину или с привычной настороженностью перебирались через болота. Это была Каледония, но Каледония, похожая на выбеленную временем кость. Савия, окончательно павшая духом, даже замолчала, только мертвой хваткой вцепилась в седло, чтобы не свалиться на землю. А Валерия молча горевала, вспоминая нелепую, трагическую смерть бедного Клодия, и мучительно пыталась понять, что же, собственно, произошло. Что понадобилось варварам у священного источника? Как там оказался Руфий? Выходит, бедняга ехал за ними? И вот теперь он мертв, и его люди тоже. Но самое главное, куда они ее везут? И что они намерены сделать с ней?
На рассвете, спасаясь от солнца, они укрылись в тени и прохладе узкой, заросшей лесом лощины, чтобы немного отдохнуть и напоить коней. На это время обеих женщин предусмотрительно привязали веревкой к дереву. Теперь, когда стало светло, варвары с таким же неприкрытым изумлением разглядывали своих пленниц, как обе римлянки — их самих. Тот, кто носил имя Лука, оказался кряжистым, длинноволосым мужчиной с огромными мускулистыми руками и усами, как у большинства кельтов. Из одежды на нем были только штаны и плащ. Казалось, он так же невосприимчив к суровому климату Британии, как исхлестанный ветром холст походной палатки. Широкая грудь варвара оставалась обнаженной, суровое лицо и мускулистые руки, чтобы раствориться в темноте ночи, он натер углем. Примерно так же были одеты и остальные варвары. На женщине были такие же штаны, но поверх кожаной безрукавки на ней поблескивали кольчужные доспехи. Холмики груди, хоть туго стянутые жесткой кожей, упрямо выдавались вперед, и вся она, тонкая, длинноногая и длиннорукая, гибкая, походила на молодую иву. Несмотря на этот грубый и неженственный наряд, девушка оказалась довольно привлекательной блондинкой, однако мужчины старались держаться от нее на почтительном расстоянии.
