Читаем без скачивания Алая мантия - Виктория Холт

Пилар знала, по какому делу капитан отправился в Лондон.

Он был убежден, что плимутские власти не сознавали, какой вред могло причинить гнездо испанцев стране, находящейся на грани войны. Капитан предупредил чиновников в Плимуте, которые должны были принять меры, но явно не спешили это делать. Капитан проклинал их, называя слепыми дураками. Он знал, что на английских кораблях свирепствует болезнь, что на питание моряков выделено недостаточное количество денег, что, если бы не командиры вроде Дрейка и Фробишера, платившие матросам из собственных карманов, эти матросы, готовые драться за королеву, умирали бы с голоду. В это опасное время делалось много ошибок, но самой глупой из них, по мнению капитана, было позволять испанцам продолжать жить в месте, где была сосредоточена подготовка Англии к войне.

Поэтому он решил отправиться в Лондон и изложить дело перед кем-нибудь, кто обратит на него внимание.

Пилар спрашивала себя, что предпримут лондонские чиновники, выслушав рассказ капитана. Что произойдет с ее друзьями в Харди-Холле? Она любила и хотела защитить их не меньше, чем капитана.

В сгущающихся сумерках Пилар стояла в саду, обращенном в сторону моря. В гавани мелькали огни, ибо люди продолжали работать при свете факелов. Сэр Джон Хокинс руководил операциями и утверждал, что ситуация отчаянная. Как только кончится зима, испанцы атакуют, а корабли ее величества еще далеко не готовы к боевым действиям.

Работы не прекращались ни днем, ни ночью.

Роберто незаметно подошел к Пилар.

– Роберто! Это ты?

– Да. Я слышал, что капитан уехал. Куда?

– В Лондон, Роберто.

– В Лондон? Я думал, он слишком болен для такого путешествия.

– Он поехал, потому что считал это необходимым. – Пилар отвечала с несвойственной ей сдержанностью, но внезапно повернулась к нему и воскликнула: – Мне это не нравится, Роберто! Мне все не нравится с тех пор, как вы уехали.

– Мне тоже, Пилар.

– У тебя есть новый отец, и ты его любишь, – продолжала она. – Капитан никогда не был отцом для тебя, Роберто. Но печально, что тебе пришлось уйти от меня, чтобы жить вместе со своим отцом.

– Для меня это тоже печально.

– Мы живем по соседству, Роберто, но иногда кажется, будто между нашими домами огромное расстояние. Ты со своими родителями, а я с отцом. Они враги, Роберто. Это как война, о которой все говорят, и мы находимся во враждующих лагерях.

– Это не имеет значения, Пилар. Мы остались прежними.

– Да, мы те же самые. Ты Роберто, и не важно, учишься ли ты у мистера Хита или у мистера Уэста. Я не стала любить тебя меньше, потому что тебя учат верить в одно, а меня в другое.

– Пилар, – сказал он, – я люблю тебя. Я всегда говорил, что не хочу с тобой расставаться. Ах, если бы мы могли уехать куда-нибудь, где нет войн, где каждый думает как хочет и никто никого не заставляет думать по-другому… Если бы мы нашли такое место – мои родители, твоя мать, Говард, Бесс и конечно ты, потому что без тебя ни одно место не будет совершенным.

– Я знаю такое место! – блеснув глазами, воскликнула Пилар. – Флорида! Или Вирджиния! Помнишь, нам рассказывали о тамошних лесах, цветах и фруктах – эглантерии и пижме, жимолости и сасафрасе, диком винограде и землянике? Если бы мы все отправились туда, не заботясь, что подумают другие, и построили там дома…

– Нам пришлось бы вырубить леса, чтобы сделать это, – заметил Роберто.

– Вечно ты смеешься надо мной, – сказала Пилар.

– Я бы хотел смеяться не над тобой, а вместе с тобой. – Он взял ее за руки и посмотрел ей в глаза. – Ничьи глаза так не сияют, как твои. Никто не умеет смеяться так, как ты. Никто не придумывает таких фантастических нелепостей, которые заставляют меня смеяться.

– Презрительно?

– Нет, счастливо. Я смеюсь, потому что думаю: «Это говорит Пилар, и она рядом со мной». Пилар, теперь, когда мы больше не брат и сестра, когда вокруг нас свирепствует вражда, мы могли бы быть уверенными, что никогда не расстанемся, если поженимся.

– Поженимся? Но я собираюсь выйти замуж за Говарда, а ты – жениться на Бесс.

– Мы привыкли так говорить, распределив роли, как в игре. Но мы стали старше и знаем, что жизнь это не игра. В прошлом мы с тобой всегда были вместе. Ты хочешь, чтобы мы всегда оставались вместе и в будущем?

Она медленно кивнула:

– Да, Роберто, хочу.

Он обнял ее и поцеловал. Пилар высвободилась из его объятий.

– А как же Говард? Как же Бесс? Если бы они не были братом и сестрой, они тоже могли бы пожениться… – Пилар не договорила, осознав, что по-прежнему устраивает их жизни как в игре. Она подумала о встрече Бьянки и Бласко, о том, как они сжимали друг друга в объятиях. Тогда она чувствовала себя маленькой и ошеломленной.

– Не знаю, Роберто, – промолвила Пилар. – Я хочу быть с тобой и хочу быть с Говардом. Я люблю вас обоих. А пока мы с тобой болтаем, капитан едет в Лондон. Я люблю капитана и хочу быть ему преданной, но как это возможно, если я знаю, зачем он туда поехал?

– Что ты имеешь в виду, Пилар? Зачем капитан поехал в Лондон?

Она не ответила, и он продолжал:

– Хочет донести на моего дядю! Капитан знает, что он священник! Но почему для этого нужно ехать в Лондон?

Пилар покачала головой:

- Не знаю, что мне делать. Я чувствую, как будто мы впутались в дела, которые не в силах понять. Это и означает становиться взрослым, Роберто? Раньше было гораздо проще. Теперь я должна находиться на какой-то одной стороне, а мне иногда хочется быть сразу на обеих. Неужели так будет и дальше? Я хочу выйти замуж за тебя, но я дала обещание Говарду, а как я могу его обидеть? Я дочь капитана и хочу быть преданной ему, но как я могу позволить отцу прислать сыщиков, чтобы они отвели в тюрьму твоего отца и дядю?

Они прижались друг к другу в темноте.

Бласко походил на человека, пробудившегося от наркотического сна. Он проводил столько времени, размышляя о прошлом, что никогда не заботился о будущем, а когда он нашел Бьянку, то ему вполне хватало настоящего. Теперь все казалось другим. Он нашел Бьянку, нашел Роберто и хотел будущего с ними обоими.

Бласко часто думал о том, чтобы отвезти их в Испанию. Но его гордая мать никогда бы не примирилась с невесткой, которая была известна в округе как цыганка, а Бьянка – не та женщина, которая будет молча терпеть оскорбления.

Но в данный момент его беспокоила не будущая вражда между матерью и женой, а теперешняя проблема: как уберечь семью от катастрофы. Эти месяцы были полны радости, но ему и Доминго грозила страшная опасность. Если их схватят и казнят, что будет с его семьей? Теперь выглядело не только странным, но и зловещим то, что их с Доминго освободили из тюрьмы, позволив продолжать свою деятельность: Доминго – как испанскому священнику, а ему – как испанскому шпиону.

Еще более странным казалось то, что они как бы случайно очутились в том самом месте, где жили Исабелья и Бьянка, и место это служило центром подготовки Англии к войне.

Подобные вещи не происходят случайно. В этом заключался какой-то глубокий смысл, чреватый опасностью, и если Бласко хотел спасти свою семью и себя, то он должен был выяснить, что это за опасность, и действовать с величайшей быстротой.

Доминго писал множество донесений, которые Чарли Монк отвозил в дом на пустоши, где передавал человеку, доставлявшему их в неизвестное место назначения. Бласко не сомневался, что эти донесения содержат сведения об английских кораблях, которые он добывал в гаванях, и о Плимуте: зашифрованная Доминго информация каким-то образом переправлялась в Испанию, для которой она, безусловно, представляла огромную важность.

Возможно ли, что англичане оказались настолько глупы, позволив арестованному ими человеку-иезуиту, чьей целью было распространение католической веры, – выйти на свободу и продолжать действовать в такое тревожное время?

Бласко пришла в голову еще одна мысль. Сведения с обеих сторон поступали в Харди-Холл. Священники, которых принимали в доме, привозили эти сведения с собой в расчете посеять надежду в сердцах тех, кто трудился в Англии на благо победы Испании над этой страной и установления в ней католичества.

Предположим, что люди, отпустившие на свободу его и Доминго, были не так глупы, как ему казалось. Предположим, они многое знали о прошлом Доминго. Могли ли они знать, что он собирался жениться на Исабелье, что она была похищена Эннисом Марчем и жила неподалеку от Плимута? Возможно, они считали ловким ходом послать Доминго и его брата в Харди-Холл, где они могли бы встретиться с Исабельей? Было ли им известно, что Исабелья и другие испанские женщины из дома капитана посещали Харди-Холл для исповеди и причастия, что друзья этих женщин пользовались бы полным доверием, и, следовательно, любые сведения об Испании, поступающие в дом, не стали бы от них утаивать?