– Не будет, – легко согласился Бруно. – В данную минуту я больше озабочен расследованием убийства Вольфганга Шмида.
Мне показалось, что комиссар Катлер хотел что-то сказать, но затем передумал.
– Кстати, об убийстве Вольфганга Шмида, – сказала Николь. – Предлагаю применить метод Генри, использованный им для построения версии происхождения рукописи. А именно – не отвергать с порога факты, кажущиеся ложными. Что я имею в виду? Помните бухгалтера, который утверждал, что не присвоил деньги «Электросервиса», но отказался объяснить появление соизмеримой суммы на своем банковском счету? Кажется, его фамилия Нордвуд…
– Нордвейн. Томас Нордвейн, – поправил Бруно.
– О’кей, Нордвейн. Так вот давайте подумаем, что же это могут быть за деньги в предположении, что это не деньги «Электросервиса»?
Все послушно задумались.
– Уверена, что тут замешана женщина, – нарушила затянувшееся молчание я.
– Деньги и женщины всегда рядом, – ляпнул Дэвид. Неужели он так думает на самом деле?
– Осмелюсь сделать предположение, – сказала Николь. – Возможно, что это не единственный вариант, но… Предположим, что у Нордвейна был роман с замужней женщиной. Их отношения зашли далеко, и она собирается развестись с мужем, чтобы затем выйти за нашего бухгалтера. Не стану обвинять ее в лишних грехах: пусть на семейном счету лежит некая сумма, на которую наша дама претендует по праву. Но она понимает, что после объявления мужу о своих намерениях у нее могут возникнуть проблемы. Она снимает эти деньги со счета и передает Нордвейну. Арест Нордвейна нарушает их планы, и Нордвейн, по понятным причинам, отказывается впутать ее в эту историю. Помните, имя леди должно появляться в газетах лишь дважды: в связи с рождением и в связи со смертью…
– И тогда… – начал было Бруно.
– И тогда следует верить словам бухгалтера – он передал деньги Шмиду. Тогда станет ясно, откуда вилла.
– Черт, – сказал Дэвид. – А я думал, что вилла – тоже склейка!
– Если версия Николь не подтвердится, то мы вернемся к твоей, – сказала я.
– А как нам проверить эту версию? – спросил Дэвид.
– А это мы как раз поручим тебе. Если леди ворочала такими суммами, то она скорее всего принадлежала к элите. А раз так, в газетах вполне могло появиться сообщение о разводе. Причем, если леди вела честную игру, то по идее она могла отказаться от дележа имущества, впрочем, это уже зависит от наличия детей и еще ряда факторов, – во мне заговорил адвокат.
– А как же Гарри? – с надеждой спросил Дэвид.
– Ничего, ты успеешь найти нам подходящую кандидатку до отъезда в Америку.
– Тогда поручим тебе выяснить у профессора Краузе, не обращалась ли к нему за помощью госпожа Слоу, – сказал Дэвид.
– Разумеется. Это я беру на себя.
– А мне чем заняться? – спросила Николь.
– М-м-м… А ты бы могла помочь Дэвиду. Пусть он занимается газетами, а ты возьми на себя Интернет.
В отличие от Николь комиссар Катлер и Бруно Райновски ни на что не претендовали, впрочем, ясно, что и им скучать в ближайшем будущем не придется.
Мэриэл. Каролина Чандлер
– Посмотри: «Каролина и Джекоб Гувер сообщают о расторжении брака…» А вот заметка в нашей газете спустя неделю: «…Нам удалось побеседовать лишь с ее адвокатом. Каролина Гувер, в девичестве Чандлер, не выставила никаких материальных претензий мужу. Это связано с ее желанием получить развод как можно быстрее», – зачитал Дэвид.
– Когда опубликована эта заметка? – поинтересовалась я.
– Она появилась в разгар суда над Нордвейном. Прекрасная кандидатура. Джекоб Гувер фигура известная. Тогда он еще не был депутатом парламента, но командовал службой «Скорой помощи». А отец Каролины Рэй Чандлер возглавлял совет директоров Промышленного банка. Я уже выписал телефон Каролины Чандлер. Ты будешь ей звонить?
– Я склоняюсь к тому, что эту миссию следует передать в руки Бруно Райновски. Все-таки он ведет дело Шмида. Мы и так уже достаточно влезли на его территорию.
– Но он же работает бескорыстно, что называется, из любви к искусству!
– Во-первых, я не уверена, что это так. Он мог написать об этом в рукописи, потому что у него нет соответствующей лицензии, и он не имеет права принимать деньги.
– К тому же, мы живем в другой ветви мироздания, и это может стать еще одним свидетельством селективной декогеренции.
– А во-вторых, если это так, то тем более. Такие люди обычно очень болезненно переносят постороннее вмешательство. Удар по самолюбию это тебе не удар по кошельку. Ты обратил внимание, как он, бедняга, весь сжался во время нашего сборища?
– Не без твоей помощи, дорогая. Ты его заклевала.
– Признаюсь, не удержалась. Так что мне следует загладить свою вину.
– Ты думаешь, он справится?
– Если версия Николь подтвердится, мы поймем, на какие деньги построена вилла Пфлегера. А также узнаем имя врага Вольфганга Шмида. Разумеется, это еще не конец расследования, но ясное направление. Кроме того, при чем тут Бруно? В этот момент подключится полиция.
Мне действительно хотелось как-то загладить свою вину перед Бруно. Поэтому я решила, что лучше всего нанести ему визит, чтобы передать находку Дэвида. Николь, конечно, вызвалась меня сопровождать.
Я вызвала такси, заехала за Николь, и мы отправились на улицу Ризотти.
Бруно был удивлен, увидев нас в своем магазине так скоро. Посетителей в торговом зале не было, но мы помешали Райновски распекать сотрудницу.
– Я очень рад видеть вас, – сказал Бруно, но мы не сомневались, что Лора, видимо, это была она, рада видеть нас куда больше шефа.
– Дэвид раскопал в своих подшивках некую Каролину Чандлер. Она вполне подходит на роль леди, похождения которой описала нам Николь, – сказала я и вручила Бруно копию найденных статей и номер телефона госпожи Чандлер.
– Хочу напомнить, что это всего лишь возможность… – на всякий случай заявила моя подруга.
– Спасибо, – сказал Бруно. – Но может, лучше этим займется Николь? Как автор версии.
– О, нет. Вы забываете, что я иностранка, и вообще, я в отпуске!
Нам было ясно, что Бруно сопротивляется скорее из вежливости. Каково же было наше удивление, когда вечером Бруно позвонил мне и сказал, что хочет, чтобы завтра утром мы с Николь поехали с ним в Тотридж: он договорился о встрече с Каролиной Чандлер. Отказать в такой просьбе Бруно было невозможно. Видимо, он нуждался в нашем присутствии. Николь не возражала, а мне удалось освободить день, хотя Ари не отказал себе в удовольствии немного поворчать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
