религиозных убеждений. Телеграмма соболезнования была направлена на имя вице-президента Анвара Садата.
Император Эфиопии Хайле Селассие выразил глубокое сожаление по поводу полученного известия о смерти президента Насера. Министр иностранных дел Эфиопии заявил, что император испытывает беспокойство в отношении серьезного воздействия, которое окажет смерть президента Насера на мир на Ближнем Востоке.
В послании на имя вице-президента ОАР Анвара Садата глава польского правительства Спыхальский подчеркнул, что Насер умер на своем посту, возглавляя справедливую борьбу арабской нации против израильском агрессии, махинаций империализма.
Польский народ разделяет горе арабской нации и вместе с ней оплакивает великого сына и вождя, сторонника единства и солидарности арабского мира.
В послании выражается уверенность относительно того, что арабская нация будет продолжать политику, которую проводил президент Насер.
Высший революционный Совет Сомали принял решение о том, чтобы во всех городах в течение семи дней были приспущены флаги.
В заявлении правительства ФРГ от 29 сентября подчеркивается, что смерть президента Насера тяжелая утрата для Объединенной Арабской Республики. Президент играл решающую роль в истории своей страны, говорится в послании. «Федеральное правительство выражает надежду, что это печальное событие не осложнит еще более усилия, направленные на достижение мира на Ближнем Востоке».
Канцлер ФРГ Вилли Брандт выразил правительству ОАР свои соболезнования по поводу кончины президента Насера.
В телеграмме президента Югославии Тито, направленной на имя вице-президента Насера, говорится: «Я глубоко потрясен известием о смерти моего большого друга — Гамаля Абдель Насера». Президент Тито охарактеризовал президента Насера «как выдающегося руководителя Объединенной Арабской Республики, решительного сторонника политики неприсоединения».
Президент Тито подчеркнул, что «Югославия будет по-прежнему поддерживать Объединенную Арабскую Республику в ее усилиях, направленных на сохранение и укрепление независимости».
Перевела Л. Усова
АВПРФ. Ф. 87, оп. 31, п. 66, д. 5. Л. 302–304.
Похороны Г. А. Насера
Из воспоминаний посла СССР в Египте В. М. Виноградова
Когда приземлился наш самолет, в Каире было совсем темно. Беспокойство ночи уже передалось нам, когда самолет еще подруливал к вокзалу. Где-то угадывались толпы людей в свете прожекторов кинохроники, мелькали возбужденные лица. Сразу нас куда-то завертело, закружило, никакое порядка, даже видимости его на аэродроме не было. Ощупью спустились по трапу. Встречал плачущий Садат и другие руководители. А. Н. Косыгина куда-то увели, охранники его рванулись в темноту. С трудом мы выбрались, нащупали первую попавшуюся машину, влезли вместе с М. В. Захаровым, попросили, чтобы везли туда, где будет А. Н. Косыгин. Приехали в резиденцию посла, то бишь в мою новую резиденцию[1]…
Вся страна находилась в каком-то исступленном отчаянии. Толпы людей ходили по улицам, на лицах растерянность, собираются кучками, о чем-то говорят, оживленно жестикулируя. Ездят на крышах автобусов, трамваев. Говорят, было много случаев, когда люди с отчаянья бросались с мостов в Нил или с крыш вагонов.
Посольство окружено стеной солдат, у которых в руках деревянные щиты и палки — говорят, от нападения толпы, все может быть, могут быть и недруги.
В тот же день поехал к Хейкалу. Плачет, говорит, что не может себе представить, как это случилось. Невероятно еще и то, что еще и суток не прошло после смерти Гамаля, а его лучшие друзья — советские люди уже прибыли на похороны. Потом Хейкал вдруг говорит: «Вы, наверное, не знаете, но Насер очень уважал Вас. Когда в течение долгого времени, после смерти вашего посла[2], в Каире не было советского посла, Насер говорил мне: давай попросим, чтобы к нам прислали Виноградова. Я отвечал ему, что полностью согласен с его мнением, но так не делается — послов не выбирают. Если попросить, то может даже получиться обратное — его ни за что не пришлют, таков обычай».
Я вздрогнул: не узнал ли Хейкал о моем назначении? Когда же он мог узнать: ведь мы только что прибыли, и А. Н. Косыгин еще ни с кем не встречался. Нет, не мог он знать.
Когда я рассказал Хейкалу, что меня назначили послом в Каир, он от удивления не мог долго ничего сказать. Наконец, промолвил: «Не может этого быть, это просто невероятно, неужели исполнилась последняя воля Гамаля?» И еще долго он повторял, как ошеломлен событием и что какая это была бы радость для Гамаля.
На похороны пришлось ехать… на катере. Дело в том, что траурная процессия должна была начаться от дома, расположенного на острове Замалек, где находился ранее штаб революционного командования. Через мост проехать оказалось невозможным, он был забит народом, и полиция решила сделать самое простое — развести его. Нам дали катер, сопровождал нас Хейкал.
По приезде нас поместили в отдельную комнату, и при нас практически все время находились Садат и Али Сабри. Входили и выходили разные люди, государственные деятели, здоровались с А. Н. Косыгиным. Да, Насер действительно был вождем «третьего мира», признанным лидером не только арабского мира, но почти всех развивающихся стран. К нему испытывали уважение и правительства капиталистических стран. Одним словом, скопление людей было невероятно большим. Короли и премьер-министры наступали друг другу на ноги.
Наконец, послышался шум вертолета: прибыло тело Насера. Все вышли из помещения. Посреди большого зала уже стоял гроб, покрытый государственным флагом Египта. На нем, рыдая, лежали несколько человек. Начала образовываться колонна — похоронная процессия, мы вышли наружу. Здесь с невероятной силой пекло жарчайшее египетское солнце, что еще больше взвинчивало атмосферу.
Наконец, показалось начало процессии, на орудийном лафете, влекомом шестеркой лошадей, гроб. Солдаты на лошадях и рядом — многие открыто плачут, громко рыдают. Солнце буквально обжигает, все мокрые. За лафетом идет много людей, нам приходится силой вливаться в шествие. Вскоре образуется сильнейшая давка, вместо процессии создается неуправляемая толпа, куда-то тянут, того и гляди, упадешь. Высокие гости стараются удержаться на ногах. Невольно думаю, а что же будет дальше. Ведь это только «избранная» часть процессии — иностранные гости. А ведь на улице должна присоединиться еще многотысячная толпа. Но ничего этого не происходит. Просто наша толпа останавливается, не выходя даже за пределы садика в Замалек. Несут в обратном направлении в кресле качающегося, как кукла, Садата — говорят, что ему стало плохо. Провожающие поворачивают обратно. Куда-то вдаль уходят кони, люди и гроб с телом Насера, оттуда слышен рев толпы, все смешалось, нам рекомендуют отправиться домой… Опять же на катере.
…22 октября 1970 года я вручал верительные грамоты новому президенту Египта Анвару Садату. После вручения грамот я направился к могиле Насера. Там уже ждала большая группа работников посольства. Мы возложили на могилу Насера большой венок с надписью: «Гамалю Абдель Насеру от посольства СССР». Эта церемония привлекла большое число зрителей, не осталась
