Впрочем, придиры вынуждены были вскоре умолкнуть, ибо на следующий год король Генрих умер при весьма странных обстоятельствах. По случаю бракосочетания его сестры, Маргариты Французской, с герцогом Савойским был устроен турнир. Генрих вызвал на поединок молодого графа Монтгомери. Тот сперва скромно отказался от столь великой чести, но в конце концов вынужден был подчиниться желанию короля. Поединок завершился трагически: граф пронзил копьем забрало золоченого шлема Генриха и пробил глаз королю, нанеся ему смертельную рану. Тогда-то вспомнили не только предостережение Луки Гаурико, но и 35-й катрен из первой книги «Центурий» Нострадамуса:
Le lion jeune le vieux surmontrea,En champ bellique par singulier duelle:Dans caige d'or les jeux lui crevera,Deux classes une, puis mourir, mort cruelle.
Молодой лев превзойдет старогоНа поле в поединке:Он пронзит его глаз в золотой клетке,Две раны одним, затем умрет жестокой смертью.
А в 55-м катрене третьей книги Нострадамусом сказано:
В год, когда одноглазый правит во Франции,Двор будет жестоко потрясен,Владыка Блуа убьет своего друга,Королевство попадет в дурные руки; двойное сомнение.
Двор и впрямь был потрясен смертью «одноглазого»: Генрих скончался вскоре ранения. Но что означают другие строки этого катрена? Троих юных принцев, которым предстояло по очереди побывать королями Франции, постигла печальная судьба. Первый из них — Франциск II — взошел на трон в возрасте шестнадцати лет и умер год спустя. Второй — десятилетний Карл IX — стал королем, а Екатерина Медичи — регентом при нем. Тут-то Екатерина и заподозрила, что обещанные ее сыновьям королевские короны — на самом деле одна и та же корона. В 1564 году она вместе с Карлом отправилась в обезлюдевший от чумы Салон, чтобы испросить совета у Нострадамуса. Что сказал ясновидец убитой горем матери, неизвестно. Августейшие гости вернулись в Париж. Страну под властью Екатерины и короля-ребенка раздирала религиозная война. Варфоломеевская ночь посеяла в сердцах французов ужас и ненависть. Карл умер в 22-летнем возрасте, оставив Францию в беде.
Последний из принцев стал королем Генрихом III. Он поселился в Венсене и увлекся колдовством и всевозможными оккультными искусствами. Временами он затворялся в Парижской башне в Венсене, где, как с ужасом поговаривали люди, вызывал демонов. После смерти короля в этой башне нашли выдубленную шкуру ребенка и серебряные магические инструменты; враги короля не замедлили описать все это в желчном памфлете. Известно также, что Генрих III собирал в Блуа Генеральные Штаты — высшее сословно-представительное учреждение Франции. Во время этого собрания он коварно убил своего друга, герцога де Гиза («Владыка Блуа убьет своего друга…»).
Разразилась гражданская война; парижане взбунтовались. В 1589 году, когда Генрих намеревался осадить город, этого самого бесталанного из французских королей убил монах Жан Клеман. Так исполнилось пророчество Нострадамуса о детях Екатерины Медичи. Но сам ясновидец не дожил до этого дня: он умер еще в 1566 году при обстоятельствах, которые подробно описал в своих «Центуриях». Из членов королевской семьи последним с ним встретился Карл IX, даровавший предсказателю во время этой аудиенции титул советника и врача Его Величества. Страдая от подагры, Нострадамус жил «между кроватью и скамьей» (имеется в виду скамья перед письменным столом). Утром 1 июля 1566 года родные нашли его мертвым за столом. Десять с лишним лет назад Нострадамус писал о своей судьбе:
Возвращение из посольства, подарок от короля, прикованный к месту,Ничего он с этим не поделает, отправится к Богу,Ближайшие родичи и друзья моей крови,Найдут мертвым, рядом с кроватью и скамьей.
7. Гийом Постель (1510 — 1581)
Магов-эрудитов считали врачевателями тела и души. Они стремились помогать ближнему. Но для этого прежде всего нужно было разработать картину мира, в которую мог бы гармонично включиться человек. Ибо разве всех магов не объединяла вера в то, что человек — миниатюрное отражение мироздания? Одним из архитекторов такого идеального мира и стал Гийом Постель. Этот уроженец нормандского городка Долери рано научился справляться с житейскими невзгодами. В восьмилетнем возрасте он потерял отца и мать, умерших во время эпидемии. А в тринадцать лет Гийом уже был школьным учителем. Понемногу откладывая сбережения, он в конце концов смог перебраться в Париж, где поступил в колледж Сен-Барб. По собственной инициативе Постель изучил древнееврейский и греческий языки и вскоре прославился как чудесно одаренный юноша.
В это время император Священной Римской империи Карл V вел бои в Тунисе, что создавало определенную угрозу для Франции. Французский король начал переговоры с турками, желая заключить с ними договор против Германии. Французский посол взял с собой в Константинополь Постеля как знатока восточных языков. Успешно справившись со своей задачей, Постель отправился путешествовать по Греции, Малой Азии и Сирии. За время этих странствий он изучил новогреческий, армянский и один славянских языков. Вернувшись в Париж, он по приглашению Франциска I возглавил кафедру математики и восточных языков. Казалось, жизнь его наладилась и вошла в рутинную колею: у Постеля было множество покровителей и поклонников, и среди них — сам король и его сестра.
Но прошло немного времени, и Постель отказался от ученой карьеры ради карьеры ясновидца и реформатора. Он оставил свою почетную должность и отправился путешествовать по всей Европе в надежде радикально преобразовать общество. Европейские властители несколько раз предлагали ему блестящие посты, но Постель неизменно отказывался. В результате нужда заставила его продать привезенную с Востока уникальную коллекцию арабских и еврейских книг.
По свидетельствам очевидцев, в Венеции Постель проповедовал, что все религии — мусульманскую, иудейскую и христианскую — следует сплавить воедино. Постель желал объединить весь известный мир под гегемонией французского короля, при том что духовная власть по-прежнему должна была оставаться в руках папы, хотя последнего теперь избирала бы светская ассамблея. Постель выступал поборником единой религии, единого короля, единого папы и единого человечества. Этот проект привлек внимание многих ученых и государственных деятелей. Естественно, немцам не могла прийтись по вкусу идея французской гегемонии; и все же, император, как ни странно, защищал Постеля и направил его в Вену для наблюдения за публикацией арабских книг. Противники Постеля вообще были на удивление снисходительны к нему: этот ученый энтузиаст казался им скорее безобидным мечтателем, чем опасным революционером. Однако сам Постель относился к своим планам чрезвычайно серьезно. Планы эти были абсолютно непрактичны и до нелепости грандиозны, однако они свидетельствуют о нерушимой вере Постеля в силу человеческого разума.
Постель заявлял, что воспринял свои идеи посредством божественного откровения, прочтя волю Господа по звездам. Он был убежден, что вечные законы записаны на небосводе древнееврейскими буквами. Если правильно соединить звезды воображаемыми линиями, то получатся буквы и слова. Позднее эту идею заимствовал каббалист Гаффарель, библиотекарь кардинала Ришелье.
Кроме того, Постель заботился об очищении и совершенствовании христианской веры. Будучи синкретистом гностического толка, он разделял внимательное отношение гностиков к женскому полу. Душа, по мнению Постеля, разделена на мужскую и женскую части (animus и anima), из которых первая находится в мозге, а вторая — в сердце. Христос спас только мужскую часть души; женская же все еще ждет своего искупления, которое может состояться лишь с помощью женщины. Эту избранную женщину-Спасительницу Постель встретил в Венеции. Ее звали Иоанной; ей было пятьдесят лет, и она умерла, не успев завершить свою миссию. Однако дух ее проник в Постеля, который с тех пор утверждал, что является одновременно и мужчиной, и женщиной.
Если бы Постель ограничился лишь общерелигиозными соображениями и политическими планами, то, вероятно, ему не пришлось бы испытать на себе открытую вражду. Однако этот идеалист и маг увлекся идеями Игнатия Лойолы — основателя ордена иезуитов, — с которым он встретился в Риме. Поначалу они нашли общий язык, и Постеля приняли послушником в Общество Иисуса. Но спустя одиннадцать месяцев Постель вынужден был выйти из ордена, так как Лойола осудил его интерес к восточной литературе и реформаторские планы. Стоило Постелю покинуть ряды иезуитов, как его заточили в тюрьму. Казалось, остаток жизни он был обречен провести в застенках святой инквизиции. Однако в Риме вспыхнуло восстание, тюрьмы были открыты, и Постель бежал. После этого он еще некоторое время путешествовал, а затем осел в Париже, где вновь занял место профессора восточных языков.
