Идея времени погасла в моем уме, и я не знаю, сколько мы еще поднимались вверх, как вдруг послышался сначала какой-то неясный шум, а затем к нам с криком и гоготом стала быстро приближаться толпа каких-то безобразных существ. Бесы! – с необычайной быстротой сообразил я и оцепенел от какого-то особенного, неведомого мне дотоле ужаса. «Бесы!» О, сколько иронии, сколько самого искреннего смеха вызвало бы во мне всего несколько дней назад чье-нибудь сообщение не только о том, что он видел собственными глазами бесов, но что он допускает существование их, как тварей известного рода!
Как и подобало образованному человеку конца XIX в., я под названием этим уразумевал дурные склонности, страсти в человеке, почему и само это слово имело у меня значение термина, определявшего известное понятие. И вот оно предстало мне живым олицетворением ужасов тьмы ада. Окружив нас со всех сторон, бесы с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук ангелов, но, очевидно, не сумели этого сделать. Среди их невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама, я улавливал иногда слова и целые фразы. «Он наш! Он от Бога отрекся!» – вдруг чуть не в один голос завопили они, и при этом уж с такой наглостью кинулись на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль.
«Это ложь! Это неправда!» – опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мой язык. Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось такое маленькое, ничтожное событие, о котором, казалось, я и вспомнить никогда не мог». Здесь рассказчик вспоминает случай из времени учебы, когда однажды во время разговора на отвлеченные темы, какие бывают у студентов, один из его товарищей сказал: «Но почему я должен веровать, когда я одинаково могу веровать и тому, что Бога нет. Ведь правда же? И, может быть, Его и нет?» – на что он ответил: «Может быть, и нет». Теперь, стоя перед бесами-обвинителями, он вспоминает: «Фраза эта была в полном смысле „праздным глаголом“, во мне не могла вызвать сомнений в бытии Бога бестолковая речь приятеля, я даже не особенно следил за разговором, – и вот теперь оказалось, что этот праздный глагол не пропал бесследно в воздухе, мне надлежало оправдываться, защищаться от возводимого на меня обвинения…
Обвинение это, по-видимому, являлось самым сильным аргументом моей погибели для бесов, они как бы почерпнули в нем новую силу для смелости нападений на меня. Они уже с неистовым ревом завертелись вокруг нас, преграждая нам дальнейший путь. Я вспомнил о молитве и стал молиться, призывая на помощь тех святых, которых знал и чьи имена пришли мне на ум. Но это не устрашило моих врагов. Жалкий невежда, христианин лишь по имени, я чуть ли не впервые вспомнил о той, Которая именуется Заступницей рода христианского. Но, вероятно, горяч был мой порыв к Ней, вероятно, так преисполнена ужаса была душа моя, что едва я вспомнил, произнес ее имя, как вокруг нас появился какой-то белый туман, который и стал быстро заволакивать безобразное сонмище бесов. Он скрыл его от моих глаз, прежде чем оно успело отделиться от нас. Рев и гогот их слышался еще долго, но потому, как он постепенно ослабевал и становился глуше, я мог понять, что страшная погоня оставила нас».[156]
* * *
Один из самых опытных исследователей «околосмертных переживаний» и «внетелесного опыта» – английский геолог и писатель Р. Крукел. Он собрал большой материал по опыту рая и ада, как от оккультистов и медиумов, так и от обычных людей. Крукел считает, что их «внетелесный опыт» является естественным и универсальным и различается следующим образом. Те, кто покинул свои тела естественным путем, имели склонность к тому, чтобы видеть нечто яркое и спокойное – рай, что-то вроде великолепной земли; а те, кто был исторгнут силой, имели склонность попадать в довольно мрачные, путанные и похожие на сон условия, что соответствует аду. Первые встречали многочисленных помощников (включая упомянутых друзей и родных), а последние иногда встречались с какими-то бесплотными «препятствующими» существами. Люди, имеющие то, что Крукел называет «медиумистической телесной конституцией», неизменно сначала проходят через темную, туманную область «гадеса» (чистилища), а затем входят в область яркого света, подобную раю. Этот рай описывается как самый прекрасный из когда-либо видимых пейзажей, «вид дивной красоты – большой, наподобие парка, сад, а свет там такой, какого никогда не увидишь на море или суше». Объясняя это явление, Крукел выдвигает предположение, что существует «тотальная» земля, включающая на низшем уровне нашу землю, окруженную всепроникающей неофизической сферой, на нижней и верхней границах которой находятся пояса «гадеса» и «рая».
Опросы людей, переживших клиническую смерть, выявили многочисленные видения других сфер, которые можно назвать «райскими». К примеру, один человек очутился в «сельской местности с ручейками, травой и деревьями, горами»; одна женщина, оказавшись в таком же прекрасном месте, рассказывает: «Вдали я могла видеть город. Там были здания. Они сверкали, светились. Люди были там счастливы. Там была искрящаяся вода, фонтаны. Город света…»
Рельеф на крышке саркофага в «Храме надписей» в майяском городе Паленке изображает сцену полета умершего индейца на фантастическом звездолете в загробный мир.
Вот еще несколько таких рассказов.
«После случившегося я оказался в поле. Оно было прекрасного ярко-зеленого цвета. Такого цвета я не видел на земле».
«Все было пронизано волшебным светом. Сияние было ясным, отливающим желто-золотым цветом. Когда я подошла ближе, я была уверена, что пройду сквозь туман. Это было великолепное радостное чувство. Нет слов, какими можно описать увиденное. В эту минуту по другую сторону тумана я увидела картину блаженного райского бытия. Там все сверкало ясным золотым светом. Окружавший воздух прикасался, он омывал и освежал необычной волнующей своей прохладой. Все во мне трепетало и радовалось. От этой доброты окружающего бытия и душа переполнялась счастьем».
«Я очутился в непроглядной темноте. Передо мной возникали клубы тусклого пламени, поднимающиеся как бы из огромной ямы и вновь туда спадающие. Было страшно и тоскливо. Разрастаясь пламенем, наполнялось вверх и вниз все пространство едким дымом. Неописуемое зловоние заполняло все это мрачное место. Вдруг позади я услышал ужасные стоны, сопровождаемые рыкающим хохотом. Я увидел толпу злых духов, влекущих в глубь тьмы несколько душ. Несчастные выли и стонали, в то время как бесы ликовали. Тем временем из огненных глубин появились темные духи. Они стали окружать меня, пугая своими сверкающими глазами и пламенем, исходящим изо рта и ноздрей. Я был подавлен и угнетен».
* * *
Почти все «околосмертные видения» чрезвычайно коротки; будь они более длительными, последовала бы окончательная смерть. Но в состоянии ВИТ, т. е. «выхода из тела», которое не связано с близкими к смерти условиями, возможен и более длительный опыт внетелесных путешествий в астральном мире.
«Астральная плоскость» нередко появляется в видениях в состоянии измененного сознания, и многие «путешествующие» выходят на контакт с ней. В одной из своих книг Карл Юнг описывает свою пациентку, женщину, которая «выходила из тела» во время трудных родов. Она видела окружающих ее докторов и сестер, но чувствовала, что позади нее простирается великолепный ландшафт, который казался границей другого измерения. Она чувствовала, что если бы попала туда, то покинула бы этот мир, но все же вернулась в свое тело.
Некоторые исследователи отмечают, что область, куда душа попадает сразу, как только выходит из тела и начинает терять контакт с тем, что мы называем «материальной реальностью», это не обязательно небо, или ад, или «потустороннее» – близкая земле область, «путешествуют» и в различные миры. «Вне-телесное путешествие» совершается по Вселенной, вплоть до контактов с существами НЛО. Описываются самые причудливые, необыкновенные места. Есть миры, где камни поют, и есть другие миры, где камни ведут себя как живые существа. Возможно, на каждое движение, заметное человеческому глазу, у них уходят века, но эти существа, живущие по земным меркам миллионы лет, вполне довольны своей скоростью передвижения.
На одних планетах существа живут в другом виде и в иной форме существования. На других – животные занимают место людей. На иных планетах царствуют растения. Деревья способны медленно передвигаться, перемещая свои видоизмененные корни. Они перебираются с места на место и укореняются там, где для них достаточно влаги и питательных веществ. Наделен разумом неорганический мир планет. Одни «путешествующие» видят зыбкий черный туман пустоты, черные дыры, вакуум небытия. Другие видят впереди золотое сияние, лучистые фигуры. На некоторых планетах «путешествующие» видят мир, основным кирпичиком системы которой является не молекула углерода, а кремния, и существуют «камни» с силикатной химической структурой, которые даже мыслят и двигаются.
