вернулись к нужному алиби-кубу, и Понтер направил Хака на синий огонёк.
– Я, Понтер Боддет, желаю получить доступ к моему собственному архиву алиби по причине личного характера. Дата, время.
Огонёк стал жёлтым.
Пожилая женщина подняла свой компаньон.
– Я, Мабла Дабдалб, Хранитель Алиби, сим подтверждаю, что личность Понтера Боддета была удостоверена в моём присутствии. Дата, время. – Огонёк стал красным, и раздался гудок.
– Готово, – сказала Дабдалб. – Можете воспользоваться седьмой комнатой.
– Спасибо, – сказал Понтер. – Здравого дня.
– Вам того же, – ответила женщина, торопливо возвращаясь к своему столу.
Понтер отвёл Мэри в просмотровую комнату. Впервые она по-настоящему осознала, как Понтер, должно быть, чувствовал себя в её мире. Ей казалось, что все синие глазки в этом огромном павильоне смотрят на неё, разглядывают, наблюдают. Она старалась не суетиться под их взглядами.
Понтер вошёл в комнату, где была небольшая жёлтая панель управления, вделанная в стену, и два похожих на сёдла сиденья, которые так любили неандертальцы, вероятно, из-за ширины их бёдер. Понтер прошёл к панели управления и начал вытягивать стерженьки, управляющие устройством. Мэри заглядывала ему через плечо.
– Почему вы не пользуетесь кнопками? – спросила она.
– Кнопками? – переспросил Понтер.
– Ну, это такие механические переключатели, которые нужно нажимать.
– А-а. В некоторых устройствах они используются. Но нечасто. Кнопку можно нажать случайно, к примеру, если споткнёшься и упадёшь. Контрольный стержень нужно вытягивать – случайно его не переключишь. Мы считаем их более безопасными.
Мэри на секунду вспомнился эпизод «Звёздного пути», где не кто-нибудь, а сам Спок случайно нажал какие-то кнопки, когда опёрся на пульт, пытаясь подняться на ноги, и из-за этого «Энтерпрайз» заметили ромуланцы.
– Разумно, – согласилась она.
Понтер продолжал возиться с управлением.
– Ну вот, – наконец сказал он. – Готово.
Мэри чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда посреди комнаты повисла большая прозрачная сфера. Она начала разделяться на меньшие сферы, каждая несколько иного цвета, снова и снова, пока Мэри не обнаружила, что смотрит на трёхмерное изображение комнаты для допросов в полицейском участке в Торонто. Там был детектив Хоббс, он стоял спиной, с кем-то разговаривая. И сама Мэри, которая здесь выглядела более полной, чем ей могло бы понравиться, и Понтер. Рука Понтера протянулась над столом, схватила оставленную Хоббсом папку и быстро пролистала её. Изображения страниц дела промелькнули слишком быстро, чтобы Мэри могла что-нибудь разобрать, но Понтер вернулся к началу записи и проиграл её медленнее. К изумлению Мэри, изображение было совершенно чётким, движущиеся объекты не размазывались; она легко могла читать сменяющие друг друга страницы, хотя для этого пришлось наклонить голову под неудобным углом.
– Ну как? – спросил Понтер.
– Секунду… – Мэри искала что-нибудь, чего она ещё не знала. – Нет, здесь ничего. Прокрути до следующей страницы, пожалуйста. Вот! Останови! Так, посмотрим…
Внезапно у Мэри скрутило желудок.
– Боже мой, – сказала она. – Боже мой…
– Что такое? – спросил Понтер.
Мэри пошатнулась. Она отошла от изображения, наткнулась на седлокресло и опёрлась о него.
– Вторая жертва…
– Да? Да?
– Это была Кейсер Ремтулла.
– Кто?
– Моя начальница. Моя подруга. Глава факультета генетики.
– Мне очень жаль, – сказал Понтер.
Мэри закрыла глаза:
– Мне тоже. Если бы я только…
– Мэре. – Понтер положил руку ей на плечо. – Что было, то было. С прошлым уже ничего не поделаешь. Но наверняка что-то можно сделать с будущим.
Она посмотрела на него, но ничего не сказала.
– Прочитай до конца. Там может быть полезная информация.
Мэри заставила себя успокоиться, вернулась к голограмме и стала читать дальше, несмотря на жжение в глазах, пока…
– Да! – воскликнула она. – Да, да!
– Что там?
– Полиция Торонто, – ответила Мэри. – У них есть вещественные доказательства нападения на Кейсер. Полный комплект. – Она замолчала. – Может быть, они всё же поймают этого ублюдка.
Однако Понтер нахмурился:
– Принудитель Хоббс сомневался в этом.
– Я знаю, но… – Мэри вздохнула. – Нет, пожалуй, ты прав. – Она ещё немного помолчала. – Я не знаю, как смогу смотреть Кейсер в глаза.
Мэри не хотела поднимать тему возвращения домой – совершенно не хотела. Но увидеть Кейсер она могла, только вернувшись назад, и теперь эта тема словно повисла в воздухе между ними.
– Она простит тебя, – сказал Понтер. – Прощение – это христианская добродетель.
– Кейсер – не христианка, она мусульманка. – Мэри насупилась, злясь на себя за своё невежество. Как в исламе относятся к прощению? Но нет, нет. Это не имеет значения. Если бы ситуация была обратной, смогла бы Мэри простить Кейсер?
– Что мы будем делать? – спросила Мэри.
– С насильником? Всё, что можем, и когда только сможем.
– Нет-нет, я не про насильника. Я про завтра. Двое станут Одним.
– Ах, – сказал Понтер. – Да.
– Я так понимаю, Жасмель будет с Трионом?
Понтер ухмыльнулся:
– Это уж точно.
– И ты только что виделся с Мегамег.
– Мне её всегда не хватает – но я понял твою мысль.
– И остаётся только…
Понтер вздохнул:
– Остаётся Даклар.
– Что ты собираешься делать?
Понтер задумался:
– Я уже нарушил традицию, заявившись в Центр на день раньше. Думаю, хуже не станет, если я сегодня повидаюсь с Даклар.
Сердце Мэри подпрыгнуло.
– Один?
– Да, – ответил Понтер. – Один.
* * *
Понтер стоял перед дверью кабинета Даклар, пытаясь собрать волю в кулак. Он чувствовал себя так, будто снова оказался в мире глексенов: каждая женщина, мимо которой он проходил, смотрела на него как на пришельца.
Каковым он, собственно, и являлся – до завтрашнего дня. Но это дело не могло ждать. И всё же, несмотря на то что за время пути от павильона Архива алиби он много раз прокрутил в голове предстоящий разговор, он всё ещё не знал, как его начать. Может быть…
Внезапно дверь в кабинет Даклар сложилась и отъехала в сторону.
– Понтер! – воскликнула она. – Я тебя учуяла!
Она развела руки, приглашая его обняться, и он принял приглашение. Однако Даклар, должно быть, почувствовала его скованность.
– В чём дело? Что не так?
– Я могу войти? – спросил Понтер.
– Да, конечно. – Она отступила в глубь кабинета: полукруглой формы, занимающего половину выдолбленного изнутри древесного ствола. Понтер последовал за ней и закрыл за собой дверь.
– Меня не будет здесь, в этом мире, когда Двое станут Одним.
Даклар округлила глаза:
– Тебя вызывают обратно на другую Землю? Там что-то случилось?
Понтер знал, что там всегда случается очень много всего, но покачал головой:
– Нет.
– Но, Понтер, ведь дочери захотят с тобой увидеться.
– Жасмель не захочет видеть никого, кроме Триона.
– А Мега?
Понтер кивнул:
– Она не обрадуется, это да.
– А… я?
Понтер на мгновение прикрыл глаза.
– Мне жаль, Даклар. Мне очень жаль.
– Это она, так ведь? – сказала Даклар. –
