В свите Мерит присутствовал и Аристомен, но он находился на другой ладье, ему не давали даже мельком увидеться с Никанором.
По прибытии в столицу всеобщая расслабленность и безмятежность растворились без следа, сменились каким-то нарастающим напряжением. Все египтяне, с которыми ежедневно общался Аристомен, вели себя с ним, как прежде. Вернее, старались вести. Опытный лазутчик, внимательный к мельчайшим переменам настроения окружающих, сразу ощутил -- что-то тут не то. Что-то затевается или уже происходит. Он встречал в коридорах дворца незнакомых людей, не виденных ранее. Большинство постоянных обитателей Ипет-Сут ему уже были хорошо известны. Эти новые люди не походили ни на чиновников, ни на воинов. Скорее всего, то были жрецы, но какие-то необычные. Некоторые носили кожаные фартуки поверх льняных одежд. Такие одевают ремесленники. Может, это и были ремесленники? Во дворце? Почему нет? Может какой-нибудь златокузнец приносил царице очередное украшение или хитроумную механическую поделку. Вот только лица этих людей в кожаных фартуках были слишком напряжены, даже бледны.
Когда Аристомен пришёл в привычное время к покоям правительницы для очередного урока, Усермин, дежуривший у дверей, не пропустил его. Вообще, само присутствие здесь Усермина выглядело странно. Обычно стражу несли рядовые Хранители, пусть и из числа отборных. Усермин командовал ими, но чтобы сам начальник стоял в карауле...
Он удивил эллина ещё и своей необычной холодностью и какой-то, как показалось Аристомену, чрезмерной сосредоточенностью. Конечно, он не амбар с зерном охранял, но все же прежде такой каменной маски на его лице эллин не замечал. Аристомен прекрасно знал, что Усермину по должности положено бдительно следить за каждым чихом гостя-пленника, но, не смотря на это, Хранитель никогда не пренебрегал вежливостью и хотя бы кивком головы, но всегда приветствовал эллина.
Уходя от дверей, Аристомен встретил незнакомого чужеземца, обладателя приметной барашковой бороды, спускавшейся на грудь. Чужеземец шёл в покои царицы. Один. Без сопровождения, что в Ипет-Сут, буквально пропитанном египетской церемонностью, казалось просто немыслимым. Аристомен посторонился, пропуская его, и удивился вдвойне, увидев, как Усермин без слов открыл перед бородатым азиатом дверь.
Что-то тут происходило весьма необычное. Заинтригованный лазутчик долго не мог заснуть, ворочался и прокручивал в голове десятки вариантов.
Что происходит?
На следующий день его опять не пустили к Мерит и сказали не ходить до особого распоряжения. Ещё через день Аристомен мельком увидел её, задумчиво сидящей у бассейна с лотосами, и она поразила его бледностью. Тоже была неулыбчива и сосредоточена.
Что-то происходит. Что?
Он стал изобретать благовидные предлоги, чтобы почаще бывать возле покоев Мерит-Ра и через несколько дней увидел, как внутрь покоев прошли два бритоголовых жреца. Они несли в руках какие-то шкатулки. Один из них вскоре вышел, а другой остался внутри.
Аристомен стоял в тени, так, чтобы Хранителям возле дверей его не было видно. Но опасаться стоило не только их. В плечо лазутчика вцепились чьи-то пальцы. Он обернулся. За его спиной стоял Анхнасир.
-- Чего ты тут делаешь? -- спросил поверенный Ранефера.
-- Я жду, что Царственная примет меня, -- проговорил Аристомен.
-- Не примет, -- отрезал Анхнасир, -- иди к себе. Тебя вызовут, когда понадобишься.
-- Но наши уроки... -- пробормотал лазутчик.
Анхнасир не ответил, бесцеремонно развернул его и мягко подтолкнул ладонью в спину.
После этого мысли Аристомена понеслись галопом.
"Как ты собираешься убедить бога выступить на нашей стороне?"
Не просто бога. Громовержца.
Мерит-Ра держала в руках тяжёлый толстостенный бронзовый футляр для хранения свитков. Ювелир изобразил на нём колоннаду храма. Всякий, кто был в Ипет-Сут, знает, что колонны делают из округлых дисков песчаника, ставя один на другой. Вот только прорези промеж дисками колонн, изображённых на футляре, слишком глубоки. Как и прорези по их контуру. Совсем нетрудно догадаться, зачем так сделано, если знать, каково назначение футляра.
На крышке будет печать, спрятанная среди узоров и священных знаков. Если нажать на неё, три шипа выйдут из прорезанных канавок, и футляр откроется. Чтобы механизм не сработал случайно, нажимать нужно с большой силой. Это непросто, к тому же мешает острая пирамидка в центре печати, но пальцам Мерит-Ра, умелой лучницы, достанет силы.
В футляре будет лежать свёрнутый папирус и ничего более. Если кто-то заставит посланника открыть футляр, тот повинуется без сопротивления. Демонстративно извлечёт свиток голыми руками, продемонстрировав, что он не отравлен. А потом вложит обратно.
Если же открывать будет не знающий о тайне, три шипа, скользя по насечкам, станут вывинчивать бронзовую чашечку вверх, к крышке, сжимая защищённый со всех сторон воском стеклянный стаканчик, покрытый чёрно-бурой коркой страшного вещества, именуемого "чешуёй Апопа".
Посвящённые Трижды Мудрейшего[114] принесли ей необходимые ингредиенты для создания "чешуи". Сами по себе они не были опасны, но в их соединении крылась поистине страшная мощь
Эта субстанция впервые была случайно получена около ста лет назад. Молодой ученик по небрежности налил зловонную "воду Амена" в склянку, на стенках которой оставался порошок для прижигания ран, приготовленный по просьбе одного врача. Склянку забыли почти на месяц, а когда один из жрецов обратил на неё своё внимание и попытался отскрести странную корку...
Причину его страшной смерти не могли понять несколько месяцев, пока старший из жрецов не восстановил цепочку событий, приведших к несчастному случаю. Он смог воспроизвести "чешую Апопа" и наблюдал её разрушительные свойства. С тех пор немало жрецов погибло при изготовлении этой субстанции, и они избегали связываться с ней.
Впрочем, сама по себе "чешуя" нужного Мерит результата может и не дать (этого никто не проверял), потому пустота между двойными стенками футляра будет заполнена "Гневом Тути".
Мерит могла бы приказать создать "чешую Апопа" жрецам, но не стала этого делать. Слишком опасное, слишком деликатное дело, чтобы поручать кому-то. Все свои яды супруга Величайшего всегда создавала сама, потому и сейчас она отпустила бледного, покрывшегося испариной жреца. Он никогда не делал "чешую", лишь читал о ней в древних свитках. Мерит, правда, тоже не делала.
Сам процесс был довольно безопасен и большей частью протекал без постороннего вмешательства в течение многих дней. Но все же находиться в одной комнате с дремлющей смертью было очень неуютно.
Когда же бурая корка появилась на стенках склянки, Мерит ещё два дня не могла решиться на то, чтобы прикоснуться к смертоносному сосуду. Когда же она, наконец, осторожно взяла его в руки, по её спине ручьём струился пот.
Мерит осторожно заправила крышку футляра и поместила её в двойной сосуд, плотно прикрыв его. Внешний заполнила водой, чтобы сохранить дело рук своих в прохладе, достичь которой на такой жаре непросто.
Не иначе, Маат Нефер-Неферу хранила Правительницу, ибо одна ошибка -- и бальзамировщику пришлось бы собирать её безжизненную оболочку по кускам.
Он напряжения её трясло, и она едва не потеряла сознание. Кое-как окликнула Хранителя. Голос охрип от паров "крови Апопа". Тот донёс Правительницу до постели. Мерит-Ра отсыпалась почти два дня.
Аристомен весь извёлся от неизвестности. При нём теперь не было болтливой любовницы-финикиянки. Мерит, заподозрив девушку в том, что она излишне откровенна с эллином, удалила её от себя, выдав замуж.
Аристомен и раньше мог только догадываться о делах царицы по обрывкам неосторожно оброненных Адит-Баалат фраз, ведь она сама ничего толком не знала. Теперь же туман неизвестности был куда плотнее.
И все же на его счастье далеко не все в Ипет-Сут обладали бдительной немногословностью Хранителей.
Аристомену позволялось посещать питейный дом недалеко от дворца. Здесь собирались пропустить стаканчик после дежурства стражи фараона, Щитоносцы. Аристомен свёл знакомство с некоторыми из них. Даже подружился. Он подозревал, что Хранители не препятствуют этим отношениям вовсе не случайно и был, конечно же, недалёк от истины. Но круг общения эллина в этом огромном городе оставался столь узок, что он за каждое знакомство цеплялся, как утопающий за соломинку.
У своих приятелей Аристомен, разумеется, смог выяснить немного. Бородатый варвар -- это Иштартубал, посланник Ашшура. Телохранители Величайшего относились к нему с большим уважением. Хотя он нечестивец, поклоняющийся тварям Дуата, но всё равно прославленный воин и полководец. Что он здесь делает? Они не знали. Но кое-кому из их товарищей поручено выступить почётным эскортом, сопроводив дорогого гостя к границам Та-Кем. Когда? Скоро.
