Читаем без скачивания Император (СИ) - Старый Денис

— Все может быть, — серьезно произнес Бернсторф. — пока этот юнец Румянцев не разбил Фридриха и речи не могло быть о том, чтобы русские хоть как-то проявили агрессию против нас. Сейчас уже и не знаю. Наша выжидательная позиция, даже при всех заверениях в дружбе и поддержке Франции и России не выдерживает критики ни у Людовика, ни у русского гольштинца.

Наступила небольшая пауза, в ходе которой зал недавно построенного Большого театра рукоплескал маэстро Людвигу Хольбергу. Скорее, потому, что и король соизволил похлопать в ладоши.

— Господа, не составите ли мне компанию проехаться в ресторацию, — предложил Бернсторф.

Это было вполне разумно, так как в ресторации весьма недурственно готовящий повар, пусть и русский, но от этого блюда не становятся хуже. Король обязательно поедет к своей очередной любовнице в окружении камердинеров, пажей и иных маловозрастных подхалимов, так что можно преспокойно пообщаться об управлении Датским королевством. В компании короля должен был быть и Мольтке. Иногда, чтобы поддерживать реноме королевского фаворита, ему приходится участвовать в застольях и не всегда умных, а порой и пошлых королевских развлечениях.

— Господа, вот теперь мы можем спокойно поговорить. Я выскажу свое видение проблемы и, если нам удастся понять друг друга, то я бы хотел, чтобы король не услышал никакой иной альтернативы, кроме той, которую мы ему предложим, — сказал Бернсторф и подобрался, превратившись, словно, в иного человека.

Теперь за столом сидел жесткий политик, государственный деятель с тяжелым взглядом, именно Бернсторф и может считаться сегодня первым человеком в Дании. Кому-то приходило на ум сравнение министра с таким величайшим деятелем Франции, как кардинал Ришелье. Иногда датчанина называли и кардиналом, дополняя образу некой цветовой гаммы — «красный, черный», а кто-то серым кардиналом обозвал.

— Итак, господа, — министр выпил газированной сладкой воды, в последнее время необычайно дорогой в Дании из-за ограниченных поставок из России. — У нас два варианта. Первый — на меня вышли англичане и весьма убедительно просят в случае чего не препятствовать проходу английского флота через наши проливы.

Берсторф удостоился недоуменных взглядов от своих собеседников. В датском правительстве наибольшее предпочтение отдавали французам, которые сейчас воюют с англичанами. В то же время русские могут при желании дойти до датских земель и сухопутным коридором. Так что тут теневая поддержка от Англии лишней не будет. Англичане и сами не заинтересованы в том, чтобы внешне хоть как-то наладить отношения с Данией, но политика она такая — если нужно что-то, то хоть с чертом договаривайся, но сделай.

— Я с вами не соглашусь, господин министр. Сепаратными доверенностями с англичанами Вы поставите под удар наше отечество, — возразил Шиммельманн.

— А оно не под ударом, отечество наше? Вы же знаете, что гольштинец сообщил о намерениях вернуть нам деньги, уплаченные нами за Гольштинию и Шлезвиг? Это завуалированное объявление войны. Что в этом случае нам делать? Датский флот силен, но достаточно ли его, чтобы сдержать русских, уже прочувствовавших вкус побед? С английским же флотом мы можем не опасаться, что русские будут угрожать с моря. Что касается нападения с земли, то я уже разговаривал с австрийским послом и тот заверил, что Австрия не позволит России развязывать новые очаги в итак горящей Европе, — министр иностранных дел выдохнул и залпом осушил стограммовую рюмку с абсентом.

— И все же, если англичане пройдут проливы, то нас может ожидать разрыв с Францией, — возразил Мольтке.

— И тут, господа, вы не правы. Французы как раз-таки не против такого стечения обстоятельств, при котором часть английского флота будет отвечена на дела в Балтике. Единственная заминка, как бы это странно не звучало, — это Швеция, — министр иностранных дел слегка скривился, он откровенно шведов не любил, часто идеализируя датское прошлое, когда вся территория Швеции принадлежала его стране.

— А почему Швеция? — спросил уже слегка захмелевший Шиммельманн, на него абсент действовал моментально.

— Да потому, мой милый друг, что это феноменально, когда злейший враг России, Швеция, отказывается от того, чтобы этого врага пощипали, — ухмыльнулся Бернсторф.

— Я правильно понимаю, что вы хотите разрешить англичанам пройти через проливы? — спросил Мольтке. — И тем самым поссориться с русскими. Мало нам, что гольштинец уже начинает нервничать из-за ситуации в Киле и с его посланником?

— Как вы могли такое подумать, Адам? — делано возмутился министр. — Англичане прорвутся через наши проливы, а мы будем в них стрелять. Мало того, пошлем в Россию человека с извинениями за недоразумение с Брокдорфом и с просьбой о военной помощи в случае нападения англичан.

— Мы будем в англичан стрелять, но обязательно промахнемся? — догадался о сути политической интрижки Мольтке. — А в случае морского сражения между англичанами и русскими при условии весьма ослабленного шведского флота…

— Да, мой друг, вы правы. Дания, пусть и временно, но будет иметь самый боеспособный флот в Балтийском море. Вряд ли нам тягаться с русскими. У меня вообще складывается впечатление, что они нашли философский камень, и сейчас делают золото даже из грязи, которой полно на их дорогах. Если бы Дания позволила себе такое строительство флота, то, пожалуй, Дании уже не было бы, столько денег на флот нет ни у одной страны. Может только у Франции и Англии. Но они уже давно морские и все равно не тратят такие средства на строительство новых кораблей. Да мы сами строим корабли русским! — Бернсторф своим тяжелым взглядом посмотрел на собеседников. — Господа, так вы поддержите меня, не станете короля отговаривать от подобной затеи?

— Господин министр, признаться, я опасаюсь русских, но прекрасно понимаю, что ослабить Россию нынче необходимо, но не злить зверя в его берлоге. Пусть медведь поспит, пока не пройдет охотник через датские проливы. Но Брокдорфа нужно подлечить и отпускать в Россию с чем-нибудь хорошим — заверением дружбы, обещанием, что разберемся в ситуации в Киле и прочим-прочим. Внешне все должно выглядеть так, что мы стремимся наладить отношения с Россией.

Русского посланника Брокдорфа откровенно подставили. Сначала хотели его напоить, познакомить с нужной дамой, но на удивление этот человек вел себя почти пристойно, лишь по вечерам позволяя немного расслабиться и выпить. Ну, а расслабленный человек иногда может сказать что-то не то, тем более, если этот человек гольштинец и ненавидит датчан. С послами дуэлировать категорически невозможно, но Брокдорф не представился послом, не являлся и посланником. Он был лишь дворянином, исполняющим посреднические функции между одним монархом и другим. Поэтому опытный бретер под надуманным предлогом, но в крайне оскорбительной форме, смог выбить из Брокдорфа вызов на дуэль. Сейчас курьер русского императора ранен, отлеживается в одном из домов пригорода Копенгагена. А сделано было все это лишь для того, чтобы как можно дольше оттянуть датский ответ императору России.

*………*………*

Петербург

25 августа 1752 года

— Господин Шешковский! — я открывал Государственный Совет докладом главы Тайной канцелярии.

— Ваше императорское Величество, господа! — Шешковский открыл свою большую черную папку.

Казалось, что ее невозможно удержать навесу, но Степан Иванович не показывал никакого дискомфорта от необходимости лишь в одной руке удерживать увесистую папку.

— К нам поступили сведения, что в Англии, в портах восточного и юго-восточного побережья готовится к выходу флот. Нацеленность английских эскадр, пусть это и держится в тайне, — Балтийское море. По не слишком достоверным расчетам англичане способны, без отрыва от французского направления, выставить не менее пятидесяти кораблей, из которых до десяти линейных кораблей, порядка пятнадцати-восемнадцати фрегатов. Есть сведения о том, что прусский флот зашел в порты и дополнительно оснащается и пополняется абордажными командами. У меня все, если потребуются дополнения, я готов их предоставить, — сказал Шешковский и деловито закрыл папку.