носом американцев…
— Не думаю, что отец станет со мной откровенничать и вдаваться в детали. Скажет: «Делай все как велел Наваз!»
Горюнов выпил воды из пластиковой бутыли, задумчиво пошевелил пластины жалюзи, чужеродные своей современностью в домике дикого афганского кишлака.
— Захид отнесся ко мне негативно. Если узнает, что Наваз обошел тебя в мою пользу, может, и будет чуть разговорчивее. Скажи отцу, что тебе надо знать о предстоящем мероприятии больше, чем Кабир, чтобы все-таки оставаться хозяйкой положения и получить возможность наиболее полно информировать его о происходящем.
Джанант фыркнула.
— Моего отца психологическими штучками не проведешь. Он бесчувственный чурбан, состоящий из одного рассудка, холодного, как снег на горных вершинах.
— Ты поэтична, но твой отец самолюбив. И нельзя это сбрасывать со счетов. Он проигнорирует твои слова только в одном случае, если в курсе дела и сочтет за лучшее не вмешиваться. Ты сейчас свяжись с отцом. Не удивлюсь, что утром у нашего бунгало будет стоять машина с маршрутом до Кабула. Кстати, мне нужна подробная карта Кабула.
Джанант постучала ногтем по экрану мобильного телефона, намекая, что в Интернете есть любые карты.
— Спроси отца. Нужна карта, где будут указаны места дислокации американцев, — Горюнов подмигнул. — Захид же не хочет, чтобы его возлюбленная дщерь попалась в лапы «евреев». Спроси, нет ли, паче чаяния, у него «похищенных» у нерасторопных американцев секретных карт. Это, кстати, будет тебе лишним подтверждением связи папаши с ЦРУ. А как закончишь разговор, позови Хатиму, снаружи похолодало, с гор тянет сыростью. И правда, чего доброго, кто ее за мягкое место тяпнет.
Сам он воспользовался старым проверенным методом. Написал сообщение на форум цветоводов, расположенный виртуально в Париже, сообщение о выведенных новых сортах цветов. Послание содержало и цифры, и слова на латыни.
Уже через два часа, когда в доме стало тихо, Хатима вернулась и легла спать рядом с Джанант, Горюнов получил ответ. «Садовод» из Венесуэлы делился своими соображениями по выращиванию кактусов.
Лицо Петра, подсвеченное экраном ноутбука, выглядело слегка обескураженным. Центр настойчиво просил его вернуться и не ввязываться в очередную авантюру, однако при этом сообщал, что в Кабуле Петр сможет встретиться с Самандаром там, где было оговорено при их встрече на границе с Индией. Александров-младший, а это он выступал под псевдонимом Самандар, дал тогда Петру адрес кабульской конспиративной квартиры, на случай, если Горюнов там окажется в своих странствиях по Юго-Западной Азии. Раз Центр упоминал эту квартиру, значит Виталий все еще успешно действует. Боевики «Хорасан» уже совершили подрыв машины Джеймса Эдли и таким образом избавили Самандара от головной боли. В квартире Петр сможет передать диктофонную запись сегодняшнего разговора с Навазом. Он рискнул сделать запись. Тут или пан или пропал. Если бы Наваз его изобличил, как шпиона, то погоды не сделало бы, найди он у Горюнова диктофон. Зато теперь диктофон лежал в кармане. Через Разию уже он послал запись разговора Наваза с Джанант, сделанную в Равалпинди.
Поэтому Центр и считал его миссию выполненной. Про хорасановских бойцов из Таджикистана и Узбекистана он разузнал. Компроматом на Наваза обзавелся. Но пока что не понял до конца цели ЦРУ в работе с «Хорасан». Хотя картина все же начала вырисовываться. ЦРУ завербовала офицера Межведомственной разведки Пакистана, чтобы не только иметь доступ к информации относительно спецопераций против «Вилаята Хорасан» в Пакистане и предупреждать заранее боевиков, но и для того, чтобы все тот же Наваз организовывал теракты, создающие не только популярность даишевцам, но и чтобы влезть в зону влияния талибов. Талибы слишком много крови пьют американским войскам, вступая с ними в открытое противоборство. Постепенно вынудить талибов пойти на переговоры. Останется «Вилаят Хорасан» — ИГ, прикормленный американцами еще в Ираке и Сирии. Хорасановцы в Афганистане нападают не на американцев, а на полицейские участки, афганских военных, на талибов. Пока поползновений перебраться в Таджикистан и Узбекистан они не делают, но хотелось бы узнать, какие планы американцев именно в этом направлении.
Таджики, с которыми общался здесь Горюнов, просто зарабатывают для семей, оставленных дома. О том, куда их перебазируют в дальнейшем, не знают, и, кажется, не стремятся воевать на своей земле. Однако, кто будет спрашивать их мнение? И все-таки именно это хотелось понять Горюнову. Он надеялся, что теперь контакт с Навазом поможет разведать подробности.
Они не хотят воевать дома, а в России почему бы и нет. Очень даже. Сколько угодно. Петр сталкивался в России с такими ребятами из Сирии, повоевавшими или наоборот — собиравшимися на войну и зарабатывавшими террором статус опытных террористов. УБТ задерживало их, а то и спецназ ФСБ их ликвидировал во время задержаний.
Центр предлагал Горюнову вернуться. Но теперь и с возвращением возникли проблемы. Месяц пребывания в Пакистане истек. Виза просрочена. В Афганистане он и вовсе нелегально. По идее надо было пересечь границу с Ираком, чтобы въехать обратно в Пакистан и быть там легально еще месяц. Джанант в том же положении, но когда понадобится вернуться, Наваз поможет перейти границу. Однако сделает он это только тогда, когда ни Джанант, ни Кабир не будут уже больше нужны ему в Афганистане или Пакистане. Может пройти год, прежде чем он удовлетворится, выполнит миссию, которую поручили ему церэушники.
Иной выход — получить из Центра новые документы и с ними вылететь, скажем, в Париж, а оттуда в Москву. Но Центр, уговаривая вернуться, отчего-то не предложил подобный вариант. Значит и они хотят, чтобы Горюнов еще покувыркался тут.
Кабул, лето 2019 года
Маленький балкон, захламленный картонными коробками из-под консервов, которыми продовольствовались боевики на этой конспиративной квартире — перевалочном пункте в Кабуле. Неподалеку от реки Кабул, пересыхающей летом, закиданной зловонным мусором, расположился этот трехэтажный дом.
Он все откладывал беседу с Хатимой. Решил поговорить с ней уже в Кабуле и готовился к тяжелому разговору…
Еще там, в лагере, в провинции Кунар, они с Джанант отобрали троих бойцов и одну девушку, которую уже давно готовили к самоподрыву. Она продала свою жизнь за двадцать тысяч долларов, которые выплатят ее родственникам после акции. Двадцать два года своей жизни она прожила в дикой нищете на окраине Мосула и впервые выехала за границу, когда вербовщики предложили ей стать мученицей халифата.
Последние три месяца она провела в спецлагере в провинции Нангархар, а недавно ее перевели в Кунар, где смертницу выбрали Горюнов с Джанант. Теперь девушка отправилась в Кабул с ними, в свой последний путь. Некрасивая, полноватая, погруженная в себя настолько, что когда ее окликали, каждый раз приходилось повторять ее имя, она словно бы не слышала. Однако затем покорно исполняла все, о чем просили.
Горюнов постарался ее не запоминать. Отселил от себя и своих напарниц, сняв маленькую квартиру поблизости от устроенного для них логова. Вместе с шахидкой жил один из трех парней,
