— Я больше не хочу видеть тебя. И если ты посмеешь сказать хоть слово против моей сестры, твое имя будет не только опозорено, но ты останешься лишь с тем, что на тебе надето. Не забывайте, мадам, по закону вы принадлежите мне. Я ваш муж.
«Но уже ненадолго». Джеймс не сказал это вслух, не желая раскрывать карты. В любом случае его удовлетворяло то, что он оставляет ее в подвешенном состоянии, позволяя беспокойству расти, пока оно не поглотит ее окончательно.
Джеймс повернулся, оставив ее стоять с открытым ртом. Захлопнул за собой дверь и закрыл глаза. Его рука все еще лежала на дверной ручке. Проклятие, он весь дрожал. Не от страха за то, что произошло, но от злости. Не только на Амелию, но и на себя самого. За то, что так долго не решался разорвать этот союз, позволяя этой женщине унижать себя. Он почти физически ощущал отвращение к самому себе, вязкое и тяжелое на вкус. Полное унижение. Но с этим покончено.
Джеймс не чувствовал ни капли сожаления по поводу того, что сделал. В конце концов ее репутация будет окончательно разрушена, а он станет свободным. И от чувств, переполнявших его, глаза наполнились слезами.
Она будет его. Роуз. Навсегда.
На мгновение он позволил себе насладиться счастьем, а затем усилием воли взял себя в руки. Еще много воды утечет, пока он получит право опуститься перед ней на одно колено. Придется решить множество вопросов. Ребекка, его адвокат, его банкир, встреча со слугами, которые должны знать, что отныне Амелию больше не ждут в этом доме.
Маленькая рука легла на его плечо.
— Джеймс… — послышался тихий голос за его спиной.
Он открыл глаза. Ребекка стояла около него, ее глаза светились сочувствием.
— Мне очень жаль, — произнесла она сдавленным шепотом. — Я не знала… Если бы я могла предположить, то никогда не рассказала бы ей.
— Так это ты?
— Я не хотела навредить тебе. Клянусь, Джеймс! Мы сидели в гостиной, обсуждали моих поклонников, и я…
— Ничего. Иди сюда.
Нежно взяв сестру за руку, Джеймс повел ее в Желтую гостиную. Дверь была открыта. Только маленькая гостевая комната отделяла их от комнат Амелии. Никакого сомнения, что крики Амелии были прекрасно слышны здесь.
Как только он закрыл дверь, Ребекка продолжила с того места, где он прервал ее:
— …упомянула, что я не хочу мужа, у которого есть любовница. Хотя понимаю, что большинство женатых мужчин позволяют себе такое, даже ты, но…
— Ребекка! Все хорошо. Сядь. — Джеймс двинулся к дивану, — Все хорошо, — снова повторил он, видя, как она смотрит на него широко открытыми глазами. — Ты ни в чем не виновата.
— Да, но…
— Никаких «но»! Ты не виновата в том, что Амелия такая, какая есть. В любом случае это произошло бы рано или поздно. Прости, что тебе пришлось услышать все это…
— Она ненавидит тебя, — прошептала Ребекка в шоке и страхе.
Джеймс кивнул:
— И сейчас больше, чем когда-либо. Но не стоит волноваться из-за этого. Амелия покинет мой дом, то есть тебе не придется разговаривать с ней. Я найду тебе нового покровителя. Кого-то, кто сможет обеспечить тебе необходимые приглашения на все оставшиеся мероприятия сезона.
Это должна быть какая-нибудь почтенная матрона, которая согласится взять Ребекку под свое крыло. Хотя она уже успела вписаться в общество, показав себя с лучшей стороны. Это означало, что ему не придется просить взять под опеку неизвестно кого.
— Через пару дней я решу эту задачу и сделаю все, что могу, чтобы история с Амелией не испортила твое пребывание в Лондоне на протяжении всего времени. Я хочу, чтобы ты имела возможность выбрать себе мужа, который подходит тебе.
— О, Джеймс! — Улыбаясь, Ребекка обняла его. — Не могу поверить, что все это ты делаешь ради меня. Ты не должен был жениться на этой ужасной женщине.
— Не должен, но я хотел видеть тебя счастливой, — говорил Джеймс, поглаживая ее спину. — И я надеюсь, ты найдешь кого-то, кто сделает тебя счастливой.
— Ты самый лучший из братьев! — сказала Ребекка, прижимаясь к его груди, ее руки крепко обнимали его. Затем она села и вытерла глаза. — Я думаю, что уже нашла такого человека.
— Правда?
— У тебя завтра утром назначена встреча с лордом Брэкли…
— Брэкли? Но разве он не староват для тебя? И скучный. Хотя и скрывает это.
— Нет. Совсем нет.
— Но он старше меня!
— Для мужчины ты совсем не старый, Джеймс.
А он чувствовал себя невероятно старым.
— Лорду Брэкли всего тридцать три. Прекрасный возраст для вступления в брак. Он устроен, вхож в высшее общество и готов жениться. И он ждет твоего согласия.
— А ты?
— Он обожает меня. — Прижавшись подбородком к его груди, Ребекка тихонько засмеялась. — Действительно обожает. — Она взглянула на него умоляюще. — Пожалуйста, скажи, что ты согласишься, если он попросит моей руки. Он сделает меня счастливой.
— Ты уверена?
Джеймс не думал о них как о паре, но Брэкли хороший человек. Порядочный и добрый. И будучи графом, обладает достаточным весом в обществе, чтобы защитить сестру от нападок Амелии, если та все же предпримет какие-то действия, способные нанести урон ее репутации.
— Да, я уверена.
— Тогда, если он попросит твоей руки, он твой. — Джеймс похлопал ее по плечу. — Сейчас бы я хотел, чтобы ты прошла к себе и оставалась у себя в комнате весь вечер. Позволь себе отдохнуть. Мне нужно переговорить со слугами и убедиться, что все вещи Амелии собраны. Если ты снова услышишь ее крики, не обращай внимания. — Джеймс очень сомневался, что жена мирно покинет дом, но не хотел еще больше волновать Ребекку. — И ничего не бойся, завтра в десять утра я буду в своем кабинете ждать визита Брэкли.
Сказав это, Джеймс поцеловал Ребекку в лоб. Проводив сестру в ее комнату, он провел беседу с персоналом, в результате которой почти все вздохнули с облегчением, послал записку своему адвокату, прося о немедленной встрече, и затем остановился у центральной двери, скрестив руки на груди. Как ни странно, Амелия не позволила себе ни одного выпада. Стараясь сохранять остатки достоинства, она спустилась по лестнице в сопровождении горничной и трех слуг, которые несли ее вещи. Она смотрела сквозь Джеймса, словно его и не было, затем прошла через дверь к поджидавшей ее карете.
Но она не долго будет игнорировать его.
Полчаса спустя, сидя в своем кабинете, он убеждал ошарашенного адвоката, что отдает себе отчет в происходящем.
— Да, мне нужно, чтобы вы выдвинули обвинение против лорда Альберта Лэнгхолма, и я хочу по возможности ускорить процесс, сколько бы это ни стойло. Он сын пэра, но не пэр, поэтому нет необходимости ждать, пока парламент уйдет на летние каникулы. Я не хочу предоставить ему возможность ускользнуть из страны. И хочу, чтобы его признали виновным. В то же время мне надо, чтобы вы незамедлительно начали процесс, дабы я получил легальное право разъехаться с Амелией на основании ее адюльтера.
