с соседнего дерева не донесся крик петуха кустарниковой курицы, при звуке которого Кунвар Сингх загасил костер и предложил трогаться, так как путь предстоял неблизкий.
Джунгли пробуждались. Мы вышли из-под дерева и зашагали по дороге. Петух, криком возвестивший о наступлении утра, разбудил волну звуков. Каждая птица, большая и малая, пробудясь от дремы, вплетала свой голос в нарастающую мощь лесного оркестра. Хотя наш петух и подал голос первым, первым слетел на землю не он. Первого червяка в то утро поймал гималайский свистящий бюльбюль, известный больше как «синяя птица». Бесшумно перепархивая на своих крыльях с дерева на дерево в полумраке между днем и ночью или между ночью и днем, он оглашает лес своим дивным пением, которое невозможно забыть, услышав хотя бы раз. Этот певец провожает уходящий день или встречает новый. Утром и ночью он всегда исполняет свою песнь на лету, а днем — часами сидит в густой кроне деревьев, высвистывая в минорном ключе своим нежным, сладким голосом нескончаемую мелодию. Следующим встречает рассвет ракетохвостый дронго, а еще через мгновение — павлин. После того как он подал свой пронзительный крик с вершины гигантского симула, в джунглях уже никто не смеет спать. Ночь умерла, настал день, и тысячи пульсирующих глоток лесного оркестра заливают джунгли все нарастающим потоком мелодий.
Задвигались и звери. Небольшое стадо читалов пересекло дорогу прямо перед нами, а в двухстах ярдах впереди прямо у обочины пощипывает короткую траву самка замбара со своим малышом. Вот к востоку от нас подал голос тигр, и все павлины в пределах слышимости завопили ему в унисон. Кунвар Сингх полагал, что тигр был от нас на расстоянии четырех полетов пули, в сухом русле, где его когда-то и повстречал сам Кунвар Сингх, что чуть было не окончилось для него плачевно. Очевидно, на этот раз тигр возвращался после охоты и не собирался скрываться. О его присутствии возвестили каркер, два замбара и наконец целое стадо читалов. Мы добрались до Гаруппу, когда солнце уже касалось верхушек деревьев. Перейдя деревянный мост и вспугнув более полусотни кустарниковых курочек, кормившихся на лужайке у разрушенного каретного сарая, мы свернули на тропинку, приведшую нас через полосу невысокого подлеска к сухому руслу, через которое и был переброшен тот мост, по которому мы только что прошли. Русло оставалось сухим почти всегда, кроме сезона муссонных дождей, и поэтому служило дорогой для всех зверей, желавших утолить жажду у кристально чистого источника, бьющего прямо из сухого русла тремя милями ниже. Позднее это сухое русло стало излюбленным местом моей охоты с ружьем или камерой, потому что тянулось оно среди мест, кишащих дичью, где человеческий след на поверхности мог бы стать предметом столь же серьезных раздумий, как след Пятницы на острове Робинзона Крузо.
В течение полумили русло тянулось через джунгли, перемежавшиеся кустарником, а потом проходило через полосу травы шириной в четверть и длиной в многие мили. Местное название этой травы — «нал». Это травянистое растение типа бамбука, достигающее высоты четырнадцати футов и состоящее из полых колен. Если заросли нала оказываются неподалеку от какой-нибудь деревни, то жители часто используют ее при строительстве хижин. Когда жители Гаруппу принимаются выжигать окрестные леса, чтобы дать место пастбищам для скота, вся окрестная дичь обычно укрывается в зарослях нала, потому что трава эта растет на влажных почвах и остается зеленой круглый год. Но в исключительно засушливые годы, случается, высыхает и может вспыхнуть и нал. Заканчивается это ужасающим пожаром, поскольку стволы нала обычно густо оплетены ползучими растениями, а каждое колено нала при нагреве взрывается со звуком, напоминающим пистолетный выстрел. Оглушительный шум от одновременного выстреливания тысячи колен слышен за милю и более в округе.
Когда мы с Кунвар Сингхом в то утро шли по руслу, я увидел черное облако дыма, и вскоре до моего слуха донеслись отдаленный рев и треск большого пожара. В этом месте протока шла прямо на юг и пожар, бушевавший на восточном, левом берегу русла, быстро приближался к нам, движимый сильным ветром. Кунвар пошел впереди, бросив мне через плечо, что нал загорелся первый раз за последние десять лет. Он шел точно по прямой, и на повороте взору нашему открылась вся картина пожара. Его отделяло от русла не более сотни ярдов. Огромные языки пламени взвивались к небу и закручивались в кольца черного дыма по краям. А на границе этого пожарища сотни скворцов, сизоворонков, дронго, minas вовсю кормились летающими насекомыми, захваченными потоками горячего воздуха. Спасаясь от птиц, многие насекомые пытались найти убежище на песчаном дне русла, но здесь их подстерегали павлины, кустарниковые куры и черные куропатки. И среди всей этой пернатой братии стадо из двадцати читалов невозмутимо поедало красные цветы, сорванные обжигающим ветром с верхушки гигантского симула.
Я впервые наблюдал лесной пожар и сильно испугался, что отношу на счет обычного человеческого страха перед неизвестным. Но видя, как рядом с бушующим пламенем беззаботно поглощают пищу птицы и звери, я понял, что, кроме меня, никто не боится и что причина страха — в моем невежестве. Следуя за Кунвар Сингхом по руслу, я чувствовал соблазн повернуть обратно и сбежать. Меня останавливало только то, что Кунвар Сингх мог счесть меня трусом. И вот я стою на песчаном дне высохшего ручья шириной около пятидесяти ярдов, прислушиваюсь к нарастающему треску приближающегося огня и смотрю на черные облака дыма, клубящегося над головой. Мы ждем, когда из охваченных пожаром зарослей нала выбежит зверь, которого можно будет подстрелить. Я почувствовал, как страх покидает меня, уходит навсегда… Жар от пожара ощущался все сильнее. Теперь уже олени, павлины, кустарниковые куры и кеклики перебрались на правый берег и скрылись в джунглях. Мы вернулись к своим следам и пошли обратно в Гаруппу.
Травяные пожары доставили мне массу захватывающих впечатлений и в последующие годы. Прежде чем рассказать об одном из них, напомню, что нам, тем, кто живет у подножия Гималаев, правительство разрешает выжигать траву в лесах, не входящих в число заповедных, для того чтобы использовать выжженные пустоши под пастбища. В этих лесах трава бывает нескольких видов, а поскольку каждый из них начинает сохнуть не одновременно, то и выжигают их поэтапно, начиная с февраля и заканчивая в июне. Все это время огонь можно встретить на любой опушке, поскольку каждому дозволено чиркнуть спичкой, проходя мимо высохшего травянистого участка.
Вместе с Уиндхемом мы охотились на черных куропаток в Биндукере близ Тераи. Однажды рано утром Бахадур, мой старый друг, тридцать лет
