Нынче все по-другому. Чем шибче бузила Чечня, тем больше центр закачивал в нее денег и оружия. О том, что. чеченская армия в эти годы вооружалась исправнее и современнее, чем российская, написано немало. Ну, в самом начале, при Дудаеве, это объяснимо: демократия в Москве тогда еще не окрепла. Боялись, что та часть партноменклатуры, которая не изловчилась хапнуть национальную собственность во время разблюдовки 91-го, поднимет мятеж против той части, которая изловчилась и пересела из черных «Волг» в бронированные «Мерседесы». Напомню тем, кто забыл: именно генерал Дудаев первым в 93-м поддержал Ельцина и предложил даже прислать боевиков в Москву для наведения конституционного порядка. Однако Борис Николаевич, давно уже мечтавший сделать в Белом доме евроремонт, ответил: «Сами разберемся!» Разобрался…
Тем временем за счет вливаний из центра Ичкерия строила свою национальную государственность. Строила, в частности, на костях русских, еще недавно живших в этой республике как в родном доме. Но об этих издержках мы ничего не знали, ибо российское телевидение было влюблено в Дудаева, Басаева, Яндарбиева и других так страстно, как может быть влюблена в дворового хулигана преподавательница марксистско-ленинской философии, впервые за сорок лет жизни испытавшая с этим хулиганом оргазм. А потом вдруг (дело шло как раз к выборам) Борис Ельцин, сделавший все возможное для сепаратизации Чечни, вдруг осерчал на Дудаева — и началась война.
Странная война. Армия напоминала, извините за сравнение, собаку на длинном поводке со строгим ошейником. Конец поводка уходил, как водится, в Кремль. И стоило Российской армии добраться до горла врага, как тут же ее оттаскивали в сторону. О роли российских СМИ в той войне уже говорено-переговорено. Вели они себя так, как вела бы себя вышеупомянутая философиня, если бы милиция пришла забирать ее хулиганистого гиперсексуала. В общем, они вопили, рыдали и висли на руках силовиков… Потом над превратившейся в пепелище Чечней распростер свои совиные крыла генерал Лебедь — и все покрылось мраком Хасавюртовских соглашений.
Сколько казенных денег ушло в Чечню вроде как на восстановление — бог ведает. Можно считать в рублях, можно в долларах, а можно в зарплатах и пенсиях, так и не полученных миллионами россиян. Да и вообще, по мнению специалистов, вольная Ичкерия превратилась во всероссийскую отмывочную, по сравнению с которой печально знаменитый нью-йоркский банк — всего лишь жалкий обменный пункт возле гастронома. Есть во всем произошедшем и другая кафкианская странность: получив в результате войны свободу и независимость, чеченцы (не все, конечно) наладили в промышленных масштабах похищение людей, то есть стали лишать свободы себе подобных. Даже какое-то странное разделение труда возникло: чеченцы крадут, а Березовский вызволяет, они крадут, а он вызволяет… Такое вот гуманистическое партнерство. Дошло до того, что представителя президента сперли. Могли бы при желании и президента спереть… Не пожелали. Жаль.
В общем, установилось некое, как говорится, статус-кво, которое можно определить так: курица не птица, а Чечня вроде как уже и заграница, но только без границы. И вдруг эта почти уже заграница вместо того, чтобы согласно рекомендациям своих исламских Солженицыных обустраивать Ичкерию, нападает на наш российский Дагестан. Странно как-то нападает. Как и в прошлый раз, война началась накануне выборов. Более того, на территории Дагестана были заранее подготовлены мощные укрепрайоны. Представьте себе, немцы подходят к Брестской крепости, а им навстречу выходят и докладывают: «Герр генерал, Брестская крепость к торжественному приему немецко-фашистских захватчиков готова!» Странно… Ведь все наши премьеры после бухгалтереночка Кириенко пришли из силовых структур. Куда они смотрели? Или у нас в Кремле стекла с обратным затемнением? То, что происходит в Кремле, даже самые неподобающие вещи, видны всей стране. Но то, что в стране происходит, им, сидельцам кремлевским, не видать.
А может, просто не интересно им все это, у них другие в жизни сверхзадачи: усесться, усидеть, пересидеть… В результате прогремели страшные взрывы, унесшие сотни жизней. Власть, заботившаяся все эти годы только о собственной безопасности, привела к тому, к чему и должна была привести: сегодня в России ни один человек не чувствует себя в безопасности. А мы-то думали, снова пронесет. Нет, не пронесло… Увы, пока гексоген не грянет, русский человек не схватит карающую кочережку Истории, о существовании которой насельники кремлевских кущ, кажется, подзабыли. Напомним им, любезный читатель?!
«Холуин» — праздник творческой интеллигенции
У российской творческой интеллигенции нет своего общего профессионального праздника. У шахтеров есть, у милиционеров есть, у космонавтов есть, а у служителей муз нет как нет. Почему? Попробую предложить свою версию этой вопиющей несправедливости. Профессиональные праздники стали у нас фактом общенационального отдохновения при советской власти. Большевики, которых сейчас принято изображать шизоидами, свихнувшимися на марксистско-ленинской идиотологии, были на самом деле совсем не глупы и умело, особенно в первые десятилетия режима, работали с трудящимися. А как не работать, если, допустим, Виюкель, исполком профсоюза железнодорожников, по влиянию на массы спорил с ЦК РКП(б). Это потом профсоюзы превратились в заочную школу коммунизма, а теперь и вообще напоминают фирму, организующую по заказам состоятельных господ митинги и шествия.
Итак, в порядке классовой лести возникли профессиональные праздники. Почему же забыли о творческой интеллигенции? Нет, не забыли — не сочли нужным. А чего, собственно, завлекать и обольщать служителей муз, если они сами (не все, конечно, но очень многие) с цыганской назойливостью навязывались в услужение новой власти? Демьян Бедный буквально завалил своими агитками молодую республику. Поэт Валерий Брюсов, некогда сурово полемизировавший со статьей Ленина о партийности литературы, с перепугу стал после 17-го руководить Главным управлением коневодства. Борис Пастернак по сердечному влечению сочинил чуть ли не самые первые хвалебные стихи о Сталине. Сейчас, когда частично открыты архивы НКВД, стало ясно: если бы эта, прямо скажем, не самая гуманная организация принимала меры по каждому доносу, написанному служителем муз, то к концу тридцатых в стране осталось бы два творческих интеллигента — сам Сталин, слагавший в молодости стихи, и еще, возможно, Хрущев, неплохо плясавший гопак. Кстати, когда по-настоящему опубликуют архивы КГБ, общественность сделает удивительное открытие: самыми активными сигнализаторами в органы в период «застоя» были зачастую как раз те деятели культуры, которые в конце 80-х стали самыми ярыми демократическими трибунами. Да вы их всех знаете! Но не будем забегать вперед: каждому фрукту — свое время.
Итак, этот чересчур активный холуизм, на мой взгляд, и привел к тому, что творческая интеллигенция осталась без профпраздника. Конечно, красный день календаря творцам могли бы подарить Горбачев или Ельцин, но они, видимо, тоже, как и их предшественники, просто обалдели от ураганной услужливости служителей муз. Достаточно вспомнить, как режиссеры, актеры, музыканты, писатели, ни черта не смыслившие в запутанной социалистической экономике, шумно требовали ударить реформами по «застою» и звали страну к пышным пирогам капитализма. В итоге ударили так, что до сих пор очухаться не можем, а сам Джефри Сакс открещивается от результатов «шоковой терапии», словно ошалевший папаша от новорожденного, покрытого рыбьей чешуей…
В результате надорвавшееся государство Российское уже не в состоянии, как раньше, в полной мере оплачивать наемную любовь творческой интеллигенции. Что ж, не беда: холуйство из общегосударственного дела превратилось в разновидность индивидуально-трудовой деятельности. Недавно я участвовал во встрече с видным литератором и заслуженным бизнесменом, приехавшим в Москву из высокоразвитого островного государства, расположенного в Японском море. Слово с рюмкой взял известный российский писатель, назовем его — Кульбитов. Я даю ему и нижеследующим персонажам псевдонимы не из-за опасений — они все равно себя узнают и разозлятся, но это меня как раз не волнует. Просто явление, о котором идет речь, стало настолько массовым, что хочется не конкретики, а обобщений.
Итак, Кульбитов… О чем же он говорил? Ну, во-первых, о том, что у возглавляемого им ПЕН-клуба нет денег для проведения международного слета, а у бизнесмена эти деньги есть. Во-вторых, о том, что недавно, вызволяя из суда узника совести, он отдыхал во Владивостоке и сердце его рвалось за горизонт, в уже упомянутое островное государство, но, увы, не дорвалось. В-третьих, он пожаловался: во всем мире его книги уже перевели, а в стране, которую представляет уважаемый гость, как-то замешкались. Вот такой спич, переходящий в попрошайничество. Но есть и более тонкие подходы.
