— Значит, ты останешься?
— Не могу. На самом деле не могу, Лоретта, у меня должны получиться эти фильмы. По-настоящему получиться. Может быть, я получу предложение от Эй-би-си. Им очень скоро понадобится новый редактор научно-популярных фильмов, а это значит, что я начну зашибать настоящие деньги. Потом, у меня появляется настоящий шанс написать книгу…
— Ты не спал всю ночь, Гарви, ты не в форме, тебе не следует никуда ехать. Я боюсь!
— О-хо-хо! — Гарви прижал ее к себе и крепко поцеловал. Это моя вина, сказал он себе. Как она могла не испугаться, видя мои приготовления? Но я не могу упустить день Молота… — Послушай. В городской совет я пошлю кого-нибудь другого.
— Отлично!
— Но я должен встретиться в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса с Чарли и Мануэлем.
— Но почему ты не можешь остаться здесь?
— Я должен хоть что-то делать, Лоретта. Есть мужская гордость, в конце концов. Как смогу я объяснить людям, что отсиживался дома в подвале, после того как говорил всем и каждому, что нет никакой опасности. Послушай, я проведу несколько интервью. Повстречаюсь с губернатором: он сейчас в городе, в лос-анджелесском «Кантри-клубе», изучает, как обстоят дела с благотворительностью. Я закончу с делами как раз к тому времени, когда комета начнет удаляться. И я буду все время не дальше чем в десяти-пятнадцати минутах езды до дома. Если что-нибудь случится, я мигом окажусь здесь.
— Хорошо. Но ты еще не завтракал. День сегодня будет холодный. Я наполню твой термос. И отнесу в вездеход пива.
Он быстро поел. Лоретта сидела и неотрывно смотрела на Гарви. Она не съела ни кусочка. Когда он шутил, она смеялась… И еще она сказала ему, чтобы он был осторожен, когда будет съезжать с холма.
Связь по-прежнему оставалась плохой. Большинство сообщений приходилось записывать на магнитоленту. Их непосредственные наблюдения приобрели еще большую важность, поскольку приборы оказались, в сущности, бесполезными: слишком много пылевых скоплений. Главный телескоп они всячески берегли: этот телескоп, когда наладится связь, может передавать изображения непосредственно в каналы цветного телевидения. Впрочем, видеоизображения они также записывали на ленту, чтобы позднее попытаться передать их на Землю.
— Мощность солнечного излучения упала приблизительно на двадцать пять процентов, — доложил Рик Деланти.
— Береги батареи, — приказал Бейкер.
— Ладно.
В космическом корабле становилось жарко, но приходилось беречь энергию: для записывающих приборов и прочего.
Леонилла Малик очень быстро тараторила что-то по-русски в микрофон. Яков возился с приемником, пытаясь получить ответ Байконура. У него ничего не выходило. Леонилла продолжала вести запись. Хватаясь за что попало, она перелетала мгновенно с места на место — то выглядывала в иллюминатор, то считывала показания приборов. Рик попытался понять, что она надиктовывает, но в ее речи было слишком много незнакомых слов. У нее приступ поэтического вдохновения, решил Рик. И она его изливает в стихах. А почему нет? Как еще можно описать свои чувства человеку, оказавшемуся внутри кометы?
Сейчас о направлении полета кометы Хамнера-Брауна они знали меньше, чем Хаустон. Согласно последнему принятому сообщению Хаустона, Земля и Молот разойдутся на расстоянии в тысячу километров. Рик, однако, в правильности этой оценки сомневался. Что, если этот расчет основывается на его визуальных наблюдениях? Если так, то это означает, что часть обломков-гор пройдет на значительном расстоянии от Земли. Но ведь скопление обломков твердой составляющей кометы огромно… Хотя — не настолько же огромно.
— Мы сейчас находимся глубоко внутри оболочки кометы, — сказала Леонилла. — Хотя это и не особенно заметно. Химическая активность давно прекратилась. Но мы видим: тень Земли, она похожа на длинный туннель, проходящий сквозь хвост кометы.
Рик разобрал последнюю фразу Леониллы. Хорошее сравнение, подумал он. Если удастся наладить хоть чуть связь с Землей, я передам им эти слова.
Работа продолжалась. Результаты пока приходилось записывать на магнитоленты. Рик как сумасшедший орудовал ручной кинокамерой, с молниеносной быстротой сменяя линзы и киноленты. Он питал надежду, что с автоматическими кинокамерами все в порядке, и занимался съемкой лишь нескольких определенных участков кометы. Снимал на самых различных скоростях, различными планами — вдруг пригодится.
Корабельные часы неумолимо оттикивали секунды.
Через длинный объектив, приставленный к иллюминатору, вид открывался потрясающий. Рик видел: с полдюжины глыб-гор, множество обломков меньшего размера и мириады крошечных блестящих точек. Окруженные светящейся дымкой, все эти осколки ядра плыли, перемешиваясь. Рик услышал за спиной голос Бейкера:
— Зрелище, будто успел увидеть нацеленный на тебя выстрел картечью.
— Хорошо сказано, — ответил Рик.
— М-да. Надеюсь, что хотя бы не слишком правильно сказано.
— Сигналы с радара больше не поступают, — сказал Петр Яков.
— Ладно. Оставьте его и ведите визуальное наблюдение, — сказал Бейкер. — Хаустон, Хаустон, вы получаете что-нибудь от нас по каналу телевидения?
— …да, «Молотлэб»… ИРД… Шарпс в восторге, дайте больше… повышенная мощность передачи…
— Я повышу мощность передачи, когда Молот окажется ближе, — сказал Бейкер. Он не знал, слышат ли его на Земле. — Нам приходится беречь батареи. — Он взглянул на часы. Через десять минут твердые составляющие ядра кометы максимально приблизятся к лаборатории. А через двадцать минут, вероятно, они уже начнут удаляться. Ну, через полчаса. Я увеличу мощность передатчика через пять минут. Повторяю: увеличу мощность — до полной — через пять минут.
Звон!
— Что там, мать его так? — крикнул Бейкер.
— Давление не изменилось, — сказал Яков. — Во всех трех кабинах давление прежнее.
— Ну и ладно, — невнятно пробормотал Рик. Космонавты перекрыли воздушный шлюз между «Аполлоном»и «Союзом»— оправданная мера предосторожности. Рик на всякий случай держал наготове противометеоритный пластырь. «Молотлэб»— мишень далеко не такая уж маленькая.
«А вот как инженеры определяют, какого размера должен быть противометеоритный пластырь?»— подумал Рик. Рассчитывают, какой максимальный размер дыры, которую еще имеет смысл заделывать? Ибо дыра, превышающая определенный размер, прикончит экипаж корабля в любом случае? А, дьявол со всем этим! Рик снова занялся фотографированием. Оптика показывала ему: словно галактика, состоящая из пенящегося льда, словно чудовищный, как в замедленной съемке, выстрел, взрыв — приближающийся на глазах, расширяющийся во все стороны. Выстрел был нацелен почти точно в «Молотлэб», он обволакивал лабораторию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
