- Твое настоящее тело у меня, голубок, - злорадно приговаривала Старуха, совершая какие-то пассы своим посохом. - Оно у меня, и я верну тебя в него... а потом мы славно позабавимся...
Терпеть эту боль было невозможно; однако Конан оказался лишен даже возможности уйти в спасительное забытье. Он ощутил, как безжалостные, грубые когти тянут его куда-то вверх, прочь из служившего ему тюрьмой тела; однако тела собственного он по-прежнему не видел. Вокруг расползлись непроницаемые облака серой мглы, и от этого становилось еще страшнее. Конан по-прежнему не мог пошевелить ни рукой, ни ногой; могучая, крылатая Сила несла его куда-то сквозь неведомые бездны, сквозь пространства, где не было ни верха, ни низа. Царила мертвая тишина - и всеобщая недвижность.
Полет сквозь миры длился довольно долго, а потом облака серого тумана внезапно разошлись, в глаза брызнул безжалостный, слепящий свет с раскаленного неба. Конан инстинктивно зажмурился - и все его существо взорвалось приступом безумной радости - веки подчинились ему.
Он лежал на сухой обнаженной земле, в той же одежде, что была на нем, когда Неведомые нанесли свой удар в Тронном Зале Тарантии. Рука киммерийца стиснула рукоять меча; преодолевая боль и ломоту, он заставил себя подняться.
Это был знакомый мир Старухи-Смерти. Кругом, насколько хватало глаз, расстилалась унылая, безжизненная равнина; над головой нависал полыхающий яростным светом полог небес.
А на ближнем холме киммериец заметил торжествующе подбоченившуюся уродливую фигуру, опирающуюся на кривую и толстую клюку.
- Наконец-то ты мой! - раздался торжествующий хохот, более похожий на карканье старой вороны.
- Придется немного погодить, - вдруг твердо произнес густой тяжелый бас, донесшийся из-за спины Конана.
Киммериец стремительно обернулся - там стоял высоченный чернобородый и черноволосый мужчина, ростом почти на две головы выше самого Конана настоящий великан - сжимавший в правой руке иззубренную старую секиру на почерневшей, отполированной до блеска державшими ее ладонями рукояти. Появившийся был почти обнажен; лишь чресла его были обмотаны черной же набедренной повязкой. На мощном, исполненном скрытой силой лице выделялись удивительные ярко-синие глаза того же редкостного цвета, что и у самого Конана.
- А ты что здесь делаешь, ничтожный раб Великих Сил? - взвизгнула старуха, с угрозой вздымая свой посох. - Хочешь присоединиться к своему верному псу? Давай, у меня подбирается славная коллекция богов и их подручных.
- Ты ошиблась, Смерть, - пробасил пришелец. - Ты все рассчитала правильно, забыв лишь об одной мелочи. Душу Конана тебе отдала та, что зовется Любовью. И потому ты пока еще властна над Конаном не до конца. Он еще жив! Ты, сама того не желая, разбила сотворенную для него Неведомыми темницу - однако он еще не твой. Тебе еще предстоит отнять у него жизнь!
- Ну, за этим дело не станет, - огрызнулась Старуха, однако уже без прежней наглой уверенности.
- Вперед, сын мой, - негромко сказал великан, обращаясь к Конану. - Я, Кром, Отец Киммерии, благословляю тебя на этот последний бой. Расположение Светлых Сил да пребудет с тобой; иди и помни, что на одно колено перед Старухой упал даже сам великий Тор.
Несколько мгновений Конан и Кром смотрели в глаза друг другу... а потом киммериец повернулся и, обнажив меч, двинулся к вершине холма, на которой, словно изваяние, застыла серая фигура Смерти.
Конан шел, чувствуя за своей спиной всю Аквилонию, весь яростный и кровавый мир, в котором он прожил шестьдесят долгих лет, полных борьбы, приключений и побед. Точнее, он победил только один раз - когда сумел захватить аквилонский престол; до этого почти все его предприятия оканчивались поражениями - в лучшем случае ему удавалось спасти собственную жизнь, но не добыть богатство. Кто-то очень ловкий в последний момент выхватывал добычу у него из-под самого носа - словно специально старался, чтобы он, Конан-киммериец, подольше бы оставался нищим наемным солдатом в хайборийских королевствах...
Странные мысли и странные догадки словно сами собой возникали в сознании Конана; ему казалось, что он слышит нежный голос Гуаньлинь.
Старуха скривилась в торжествующей усмешке; ее посох поднялся, словно копье, конец его был нацелен в грудь киммерийцу.
"Освободись! - голос Гуаньлинь. - Освободись от всего! Одержи верх над самим собой!"
Сперва эти слова показались Конану полной бессмыслицей; однако спустя мгновение, подняв глаза, он увидел на холме вместо уродливой старухи самого себя.
Призрак, сменивший шкуру демон, или что там это могло быть еще - дерзко ухмыльнулся.
- Не так-то просто отделаться от Неведомых, - услыхал Конан свой собственный голос. Двойник поднял меч перед грудью - в излюбленную позицию самого Конана.
Еще мгновение - и мечи скрестились.
Конан очень быстро понял, что победить такого противника ему не под силу. Самые хитроумные выпады и обманные движения киммерийца с легкостью отражались его двойником; а вот удары лже-Конана отбивать с каждой секундой становилось все труднее и труднее.
Мир вокруг Конана странно менялся. Безжизненный пейзаж исчез; вместо него вокруг потянулись пещерные своды, у самых ног тускло поблескивала поверхность подземного озера, а рядом толпились странные низкорослые бородатые человечки. Двойник Конана внезапно исчез; бой прекратился, и только теперь киммериец с изумлением понял, что видит со стороны ту сцену в пещере гирканских гномов, когда он едва-едва не завладел всем огромным богатством этого племени... Да, все так и было - сейчас они с Сфандрой отправятся вместе с Алвари за лошадьми, а в это время... в это время гномы совершат что-то неописуемое, уйдут все вместе в иной мир вместе со всеми своими сокровищами...
Двойник Конана, девушка и гном Алвари отправились к выходу из пещеры, остальные гномы остались стоять; предводитель их дрожал от ярости и плевался - однако никто и не думал пока что колдовать, сдвигая священные камни гномьей сокровищницы. Гномы воздевали руки, скрежетали зубами, ругались, посылали бесчисленные проклятия на голову Конана - однако ничего не делали.
Конан внутренне похолодел. Этого не могло быть... однако это было.
Сейчас, сейчас его двойник вернется с вьючными лошадьми, набьет седельные сумки золотом и стоящими целое состояние самоцветами... и что же случится тогда?
"Одержи верх над самим собой!"
Таинственно мерцая, лежали аккуратно разложенные вокруг подземного озера камни; почему же гномы бездействуют, порази их молния?!
И тогда Конан решился. Возьми верх над самим собой - не значит ли это, что ему следует действовать вместо растерявшегося гномьего предводителя?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
