Читаем без скачивания Роркх-3 (СИ) - Бо Вова

Убираю Нокс. Лисы снова прыгают в ладони. Медленно обхожу тварь по кругу, стараясь держаться подальше от широких лезвий. Одно неверное движение и самодовольный Арч превратится в Арча безногого. Потрошители третьего калибра. Патроны, которые в бетонных и кирпичных стенах оставляют сквозные дыры толщиной с кулак. Броня твари разлетелась на куски. Костяные пластины разметало по всей улице. Часть из них врезалось в мясо урода. Но свое дело они сделали. Остановили пули. Внутренности твари были всмятку, но это скорее ударный урон. Да и Нокс смог не только погасить атаку Секача, но в конце еще и отбросил его назад. Но тварь все еще была жива.

— Лов, живой там? Целый?

— П-помнящий.

Это мне ответила тварь. Я уже обошел ее по кругу и пристроился со стороны головы. Придавил сапогом руку, чтоб не дергалась. И немного наклонился, чтобы лучше разглядеть монстра.

— Да что ты вообще такое?

Я всматривался в лицо Секача. Да и не лицо это было вовсе. Верхняя часть морды покрыта костяной броней, образовывавшей полумаску. Нижняя челюсть тоже прикрыта, но провал рта я видел. А внутри зубы и язык. Вполне обычные. В том смысле, что как у человека. А вот кровь у твари черная с синеватым отливом. Я протянул руку и попытался «снять» маску. Разумеется, это оказалась часть лица уродца. Я потянул сильнее, смещая ногу к плечу. Голова твари дернулась, а маска с чавканьем оторвалась. Башка твари рухнула обратно на землю, сверкая обнаженными лицевыми мышцами. Надо было подождать, пока он сдохнет. Проще было бы снять трофей. Я вообще не был уверен, что маска могла впринципе быть трофеем. Но больно уж красивый выделяющийся объект.

— Т-тупой ушлепок, — прошипела тварь.

— О, да ты никак член изо рта вытащил. Хоть слова стали понятны. Может тебе еще и челюсть сломать?

— Ты — помнящий, — тварь дернула рукой, словно хотела ткнуть в меня пальцем. Но бессильно бросила лезвие на землю. — И в-все равно тупой.

— Ты где балакать научился, гнида? И че несешь вообще?

— Т-тупой, — кажется тварь попыталась улыбнуться. Хотя ее мышцы явно не предполагали гибкую мимику. — Все п-помнишь, а ничего не п-понимаешь. Уш-ш-ш…

Тварь закряхтела, задергалась в конвульсиях. Из пасти выбило фонтанчик темной крови. Внутренности продолжали растекаться по булыжной мостовой. Но это я заметил краем глаза. Просто запах от урода стоял неимоверный. Как будто он только живыми скунсами питался всю жизнь.

— Че несешь? Конкретней говори. Привет передать кому? Маме, папе?

— Ты же пришел за ответами, да? — прошипел Секач. — Вам всем нужны ответы. Потому что вы помните, что происходит ночами в этом Городе. Но ничего не понимаете.

— Так. А вот сейчас стало интересно, — признался я, наклоняясь поближе.

— Ты тоже хочешь знать, да? П-помнящий.

— Знать что, гнида?

— Почему Роркх раз за разом наводняют ужасные твари. Почему никто этого не помнит, а кто-то помнит. И почему все всегда становится как раньше. Зачем все это?

По спине стекла струйка холодного пота. Я почувствовал, как следом по телу побежали мурашки. Кажется, я наткнулся на что-то очень серьезное. Кажется.

— Поясни, гнида. И я подарю тебе быструю смерть.

— Х-хочешь, я расскажу. Почему в этом Городе никогда не светит солнце?

— Хочу. Расскажи.

— Х-хрен тебе.

Тварь забулькала фонтанчиками крови и задергалась. Конвульсии перешли в мелкую дрожь и вскоре все стихло. Но у меня в ушах все еще звенел этот клокочущий свистящий смех вперемешку с булькающей кровью. Что это было вообще? Какого импа тут опять творится? Роркх, ты окончательно слетел с катушек, отвечаю.

Я обошел тело и встал над ним, широко расставив ноги. Так, где у этой твари сердце? Пришлось запустить руку во внутренности аж до запястья. Другой рукой приходилось зажимать нос, воняет, как из немытого сортира в общественном месте. С трудом отыскав что-то твердое, вытащил наружу. Окаменевший трофей даже под слоем черной крови светился багровым светом. Что-то продолжало пульсировать внутри камня. Крутая штука, однозначно. Никогда раньше таких не видел. Интересно, сколько стоит?

Меня отвлек шипящий смех. Я на секунду даже подумал, что тварь лишь прикидывалась дохлой, заманивая меня поближе.

— Очнулся? Я уж думал тебе кранты, — произнес я Лову, убирая сердце и маску в мешок. — Живой?

Лов уже стоял на ногах и смотрел на меня. Парень улыбался во все тридцать два. Глаза блестели, а винтовка медленно поднималась вверх. Ну импова срань. Ну как так-то? Надо было пить вино, ушлепок ты тупорылый.

Хант Лова отпрыгнул назад, разрывая дистанцию и делая выстрел. Я валюсь на спину, хватая труп твари и отрывая его от земли. Тело оказалось гораздо легче, чем я думал. Выстрел четвертого калибра бьет в костяную спину моего «щита». Скользкая от крови туша дергается на меня, выбиваясь из рук. Мы падаем на землю. Я чувствую, как мерзкие, вонючие внутренности вываливаются сверху. Вяленое мясо резко просится наружу. Но я сдерживаю порыв.

Лов хохочет и снова стреляет. Рикошет, но туша дернулась, обдав мое лицо очередной порцией черной крови. Я снова чуть не блеванул. Судя по смеху, сбрендивший хант продолжает рвать дистанцию. Умная тварь. Револьверы против винтовки. Расстояние играет в его пользу.

— Ах тыж… — рявкнул я, но заткнулся, хлебнув соленой крови Секача.

Извернулся, вскочив на ноги. Хант ржет, двигаясь спиной вперед. Руки быстро перезаряжают оружие. Давай, Арч. Двадцать восемь силы. Ты справишься.

Превозмогая омерзение, подтягиваю тушу повыше. Перехватываю тварь за талию двумя руками. Словно обнимаю. Распоротая грудина упирается мне в лицо. Я делаю рывок вперед. До Лова метров пятнадцать. Длинные лезвия Секача скребут по земле, оставляя глубокие борозды. Но я упрямо бегу вперед, не разбирая дороги. Дым от гранаты рассеялся, но не до конца. Одним ухом слышу заливистый смех. Второе залито кровью и забито чем-то мягким. Шаги даются с трудом.

Выстрел. Мой щит дергается, но я продолжаю движение. Выстрел. Туша сползает набок. Я не ослабляю хватки. Лишь ниже опускаю голову, плотнее прижимаясь к болтающемуся Секачу. Выстрел. Меня выгибает, боль в пояснице. Я сбился с шага, но все же продолжил бежать на смех. С рыком врезаюсь в ханта. Все трое падают на землю.

Оскальзываясь в разбросанных внутренностях. Встаю на колени, выбрасываю руку в сторону Лова. Револьвер послушно прыгает в ладонь. Но ублюдок оказался слишком быстр. Деревянный приклад с гулом разрезал воздух. Правую руку пронзила боль. Лис улетает в сторону. Я, вытягивая левую руку, но тут же получаю прямой удар в лицо. Меня откидывает назад. Еще метр качусь по густой крови.

Глаза заливает черным. Сплевываю осколки зубов. Лов уже на ногах. Танцует среди требухи, разбросанной вокруг. И заливисто так хохочет. Второй Лис прыгает в руку. Я успел выстрелить, но противник с места делает сальто в сторону, помогая себе раскрученной винтовкой. Смещаю прицел. Еще один выстрел. Еще один рывок с кувырком, но в этот раз наискось. В третий раз я уже не успел спустить курок. Лов с разворота припечатывает мою руку укрепленным прикладом. Второй Лис улетает в сторону первого. Лов заканчивает оборот, при этом его винтовка уже раскрутилась так, что в мою сторону смотрело дуло четвертого калибра.

Не обращая внимания на боль в руках. Хватаюсь левой и отвожу в сторону. Лов стоял далеко, но винтовка у него удлиненная. И все равно я сумел ухватиться лишь за самый край. Выстрел проделывает огромную дыру у меня в ладони. Пуля выбивает крошку в паре сантиметров т моего виска.

Лов реагирует быстро. Делает рывок на себя. Пинает меня в ногу. Я не успеваю среагировать, как тут же получаю раскрученным прикладом в висок. Ублюдок слишком быстр. Слишком техничен. Даже его хант сам по себе.

Сквозь пелену крови я снова вижу дуло. Хихикающий хант в этот раз отошел на полшага назад. Он продолжал ржать своим обезумевшим смехом. Пауза. Моя башка у него на мушке. Тварь наслаждается моментом, а я распластался по земле и не могу ничего сделать. Руки болят, тело ноет, в голове звенит.