— Так от чего же? Царский же сын, Димитрием названный? — недоуменно спросил Потап Дмитриевич.
— То многое меняет. Одно дело Нагая-мать, иное — это девка дворовая. Таких детей боярских, может и княжеских по свету бегает уйма. Еще при жизни Грозного царя можно было признать, но опосля, никак. Так что будет править Димитрий, да оглядываться. А бумаги у меня есть: и книга церковная с церкви, и уговор с Отрепьевыми на обучение, — Филарет рассмеялся, выплескивая накопленное напряжение последних недель.
Романов не стал рассказывать, что готовил Димитрия на случай, что представился с воцарением Годунова. Федор Никитич думал, что отдаст замуж свою дочь за Димитрия, но дочери не случилось, да и ситуация изменилась. Пока рядом с Димитрием Ивановичем был Отрепьев, все было под контролем, но запорожцы, всего одна ссора, когда пришибли Гришку, изменили историю. Поляки, среди которых на острие копья был Ежи Мнишек, взяли в оборот сына Грозного царя.
Романов рассчитывал перехватить управление Димитрием, но того плотно опекали. План был, но в долгую, нужно было убить Марину и рассорить ляхов и Димитрия. Но Шуйский ввязался в расклады, не вовремя, глупо, испортил все. После, быстро, очень быстро начали развиваться события. Выйти на Димитрия не получалось, а тот, напротив, как будто и не знал, кому обязан спасением, отослал Филарета подальше. Шансы все еще оставались даже после того, как не удался очередной заговор, почему-то, но царь не убивал Романова, до поры. Романов подбирался ближе к царю, нашел людей, которые могли и убить в любой момент рабычича Дмитрия.
*………*………*
Городецк (совр. Г. Бежецк Тверской области)
23 декабря 1606 года. 04.13
— Потап Дмитриевич, в последний раз прошу… ты же знаешь, что я с тобой завсегда с тобой, но тож митрополит, — сделал последнюю попытку вразумить своего командира полусотенный Ждан Росляков.
— Коли ты со мной, то и поступай, как сказал. От многие знания многия печали. Так что делай и верь мне, — отвечал Потап.
Еще в начале сентября Норбеков был в Москве, получал назначение, потом в Твери забирал провиант и везде он слышал, как с площадей вещали про то, что нужно любить отечество, осуждали предательство и таких, как Курбский, который сбежал к ляхам. И уже тогда в мозгу у Потапа создалась некая закладка, что Родину любить нужно.
Еще одним аспектом, прибавившим мотивации в поступках сотника, стал страх. Он испугался, прикоснувшись к тайне. Это был страх, но и надежда. Норбеков принесет бумаги царю, а государь облагодетельствует. Да и порядок в стране какой-никакой, а появляется. Что если взойдет новый царь? Казаки взбунтуются, та элита, что только сейчас стала образовываться, так же станет бороться за сохранение своего статуса. И снова гражданская война и снова кровь соплеменников и полеты стервятников над просторами многострадальной державы.
И… деньги. Много денег. Шесть саней беглецов-Романовых полностью забиты серебром, а, может и золотом. И это только то, что усмотрел Потап.
— Все! Подымай сотню! — приказал Потап Дмитриевич, а сам направился в свой же дом, где должны спать старшие Романовы.
Первым делом Норбеков убил митрополита. Потап вогнал с размаху нож в сердце Филарета и закрыл тому рот руками. Все еще сильный мужчина, с детства тренированный и готовый воевать, он и в сане митрополита иногда, но сабелькой махал, да тяжести тягал. Потому Романов откинул Потапа, встал с ножом в сердце, прохрипел проклятия, попытался даже приблизится… но упал.
— Ты! Ты убил его? — в одной ночной рубашке, с растрепанными волосами и с глазами, быстро наполняющимися влагой, в горницу вошла инокиня Марфа.
— Ведьма! — испуганно произнес Норбеков и попятился.
Потап Дмитриевич ужаснулся мыслям, что Марфа почувствовала угрозу и пришла к мужу. Не могла она так быстро прийти, схватка с Филаретом длилась меньше минуты. Однако, оцепенение у сотника продлилось недолго.
— Умри и ты! — закричал Норбеков и ринулся с ножом на женщину.
— А-а-а! — жутко заорала Марфа и так же устремилась навстречу убийце.
— На-на! А-а, ведьма! — кричал в истерике Потап нанося один за одним удары ножом.
Марфа уже не кричала, она царапала лицо, старалась ударить Норбекова ногами. Кровяные потеки на лице убийцы уже застилали ему глаза, но он продолжал бить ножом.
Вдруг Марфа обмякла и стала сползать по стоящему и трясущемуся Норбекову.
— Сохрани жизнь Мише, заклинаю! — прохрипела мать, жена и просто женщина со сложной судьбой.
Убийца стоял и тяжело дышал. Бой с безоружной женщиной оказался не просто изматывающим, а сложнейшим поединком в жизни Норбекова. Чуть отдышавшись, сотник направился в горницу, где должны были спать мать с сыном. Мать уже убита, а Михаил спал безмятежным сном…
Норбеков занес нож над головой… и не смог его направить в мальчика. Снова размахнулся, чтобы ударить младшего Романова… но опять не смог.
Ругаясь последними словами, убийца ходил кругами, даже не замечая, как ноги уносят его подальше от мальчика.
— Что делать? — сокрушался убийца, у которого не хватило моральных сил убить мальчишку. — Ведьма! Она ведьма!
Нобеков нашел оправдание своему малодушию в том, что это Марфа, умирая наложила колдовские чары и он теперь не сможет убить Михаила. Ведь так же проще? Нельзя сопротивляться неведомым силам! Иначе же Потап выполнил все, что ранее умыслил.
Во дворе уже звучали звуки выстрелов и звон клинков. У взятых сонными и врасплох романовских бойцов не было шансов. Последним сопротивлялся Степан Лыков, сумевший изрубить троих воинов своей саблей. Выстрел! И воин-убийца свалился бездыханным кулем.
— Я отправляюсь у государю! — сам себе сказал Норбеков, решив, наконец, что привезет царю мальчика, как и большую часть трофеев, но главное — он привезет и продаст тайну.
КОНЕЦ 2-Й КНИГИ!
Продолжению быть! Вопреки всему.
Спасибо, что прочитали эту книгу и лишь напомню, что автор с удовольствием получил бы награду. Речь не о суммах, а о внимании и продвижении книги.
